Фокусник и его антипод

Падать было больно, особенно с деревьев. Даже есть шрам, когда упал. Нет, это упал белобрысый, он ещё ходить несколько недель не мог.

А я прыгал в листья, так мягче. Жёлтые листья были мокрыми после дождя, и ветер насквозь обдувал рубашку. Мокрая обувь разваливалась. Нет, обувь разваливалась из-за камней и падений… Фейм всё ещё не приходил в себя.

Доктор пришёл через сорок минут. В комнату принесли два таза с ледяной водой. Для большего эффекта зачерпнули снега. Одну мокрую тряпку положили на лоб, другими – начали растирать горящее тело.

…и подарили тёплые носки. Они были очень тёплыми, но колючими. У Лиз были сёстры. К тринадцати годам у неё сестёр не было. Чёрная одежда была хорошо отглаженной. Огромная собака издавала звонкий лай и валялась в траве. Чай бабушки Мэри – самый вкусный на свете.

***

В сознанье Фейм пришёл только утром. С ним оставался пожилой прохожий. Большая часть сотрудников театра давно ушли, двое остались проконтролировать дело. Врач дал рекомендации, он также откланялся глубокой ночью.

Писатель дёрнулся и случайно ударил одного из присутствующих по ногам. Умоляя о прощении, он вылетел из стен театра к себе домой. Трое в помещении последовали за ним. Феймор что-то крикнул о том, что он ещё отблагодарит их сегодня, вернувшись в театр. Поскальзываясь и проклиная организм, он влетел в свою комнату и увидел пустой стол. Рассказы забрали, мешочек с деньгами на столе. Он съехал по стене и сел на пол тяжело вздохнув.

Вечером Феймор направился в театр.

– Как себя чувствуете? – подошёл один из работников театра на входе.

– Я… нехорошо себя чувствую, но решил выразить благодарность всем, кто не отвернулся вчера от меня. – Фейм протянул мешочек с монетами.

– Нет-нет, мы не примем, – ответил собеседник, покачав головой. – Вы можете посидеть с нами после спектакля в гримёрной, если здоровье позволяет. Через полчаса начинаем, у нас сегодня премьера. Билетов нет, но могу провести Вас до лестницы или добавить свой стул на бельэтаже.

– Вы слишком ко мне добры. Пожалуй, я откажусь, – отнекивался писатель.

Через полчаса он сидел и смотрел премьеру какого-то спектакля, название он не успел уточнить. Феймору сложно отказать настойчивым людям. Он хочет это наработать в будущем. Примерно к 1927 году у него начнёт получаться, но не раньше.

Представление началось, заиграла тревожная музыка и…

Дядя привозил сладости из своей страны.