Шмары шпики и лимоны зелени

Пришлось скакать, не глядя под ноги. Хорошо, хоть кирзухи были еще крепки!

На окне уже никого не было, но скрючившись в уголку, механически раскачивалась, сидя на коленях, молодая брюнетка в желтом махровом халате. Серега рывком за ворот поднял ее на ноги.

– Есть кто еще? – крикнул в азиатски широкое лицо.

Она замотала лохматой темной головой. И завыла в голос:

– Там!.. Там еще!..

Хрен их, богачей, знает! Да и некогда ему было заморачиваться!

Он сорвал с кровати простыни, связал их и выскочил взглянуть на лестничную площадку.

Женщина из-за его плеча с ужасом глазела на пылающую уже вовсю лестницу.

– Окна ведь не открываются? – на всякий случай уточнил он.

– Нет!.. – простонала она. – Весь закрыт!..

– Ну и как быть?! – прорычал он, едва сдерживая ярость на всех этих тупо богатых и трусливых. Огонь на лестнице уже гудел, словно в печной трубе, опаляя лицо. Спуститься уже не было никакой возможности.

– Тут еще!! – почти гневно, в истерике крикнула женщина, дергая его за рукав.

 – Надо найти!!

– Где? Кто? Где еще?

– Другой комната!.. Там он спит!.. – она продолжала истерично цепляться за его одежду.

Серега затащил ее назад в комнату, и толкнул к окну. После этого метнулся в другую комнату через площадку на лестнице.

На кровати, зарывшись с головой в одеяло, спал некто крупный. И никак не желал просыпаться. Серега сперва просто тряс, затем, уже зверея, стянул одеяло с головы.

Заспанное широкое лицо туповатой блондинки:

– Что надо?.

. Ты кто?..

– Быстро собирайся!! Надо на улицу!!

– Что ты кричишь?! И кто ты такой?!

Разговаривать было некогда, он схватил ее за руку и потянул из комнаты. Блондинка что-то мычала, возмущаясь. Но смолкла, увидев мечущийся огонь на лестнице, быстро вернулась и выхватила плотно набитый рюкзак из шкафа. Он затащил ее к подруге по несчастью. Или родственнице. Вместе с рюкзаком.

Стал судорожно выдергивать ящики из комода. Вываливая из них тряпье, он со всего маху швырял ящики в окно.

Оно не подавалось. И ничего особо тяжелого в жутко задымленной спальне не наблюдалось. Тогда он скинул все с прикроватной тумбы и приподнял ее, оказавшуюся все же цельнодеревянной. С диким воплем грохнул ей в пластик. Рама окна слегка погнулась. Вынув последние ящики из комода, он поднял и его. Рыча как дикий зверь, он долбанул комодом – тяжеленным дубовым комодом. И в окне образовалась вполне пролазная щель. Ударами своих говнодавов слегка расширил проход.