Возвращение туда-и-обратно

Ищущий может не осознавать этой парадоксальности, когда он достаточно дистанцирован от Ал-Хакк и невозможность приблизиться еще не воспринимается им как трагическая проблема. Но при значительном приближении трагичность ситуации и ее неразрешимость средствами логики в рамках отдельного существования становятся очевидными.

Е. Кирьянов в комментариях к Тавасину преследует цель вскрыть и показать парадоксальность бытия сущего в лучах света Единого, о которой свидетельствует Ал-Халладж. Метафизические истины, на которые указывает Тавасин, не поддаются пониманию на основе обычной логики.

Стремящийся к разрешению ситуации в рамках сохранения отдельности конечного сущего разум останавливается перед непреодолимой преградой логико-онтологического парадокса.

Логическая недостаточность заставляет разум ходить кругами и встречаться каждый раз с преткновением на пути Знания Истины. Аль-Халладж символически описывает это движение образом Иблиса-Азазила. Это архетип грешника и в то же время образ предельно монотеистического ума, зацикленного на знании Единого.

Утверждая предельный Таухид, Иблис не может выйти из замкнутого круга противоречия, когда ему приказано поклониться Человеку. Это становится его преткновением и провалом испытания, возложенного на него Абсолютом: «Это было испытание. Не повеление» (Халладж. Тавасин. С. 72).

Однако логический парадокс – ключ, не открывающий все двери к Истине, но хотя бы допускающий к порогу в притвор храма. То преткновение, с которым сталкивается человек на пути к Истине (Ал-Хакк), имеет своим прототипом изначальное преткновение Иблиса.

И Иблис, и Халладж – в ситуации предельного Таухида (последний выражает ее дерзким – «Я Истина») – обречены навечно остаться в границах замкнутого круга, ибо Ал-Хакк, его сверхлогическая Истина – по ту сторону.

Структурно этот парадокс схож с известным Парадоксом Лжеца. Заявляя о единственности Единого, т.е. заявляя о себе как единобожнике, Иблис (Азазил) одновременно впадает в отрицание единственности, когда видит в Адаме альтернативу Единому, а не самого Единого.

И Иблис, и Адам – Иное Единого, но через Таухид Иное возвращается к Единому: «Иное позиционирует себя в этом Единым… а если Иное выявляет себя как Единое, то в модусе выявления (свидетельства о себе) оно позиционирует себя как Иное. То есть полагая себя в модусе выявления как Иное, свидетельствует о себе как о Едином. Но само выявление этого есть полагание в иное» (Кир. С. 18).