Пепел родного очага

Поэтому я каждый месяц тайком, пока никого не было дома, измерял свой рост на этом косяке. Думал, что так быстрее вырасту…

Гость обнял косяк и долго стоял, закрыв глаза. Он втянул воздух ноздрями.

– Здесь пахнет домом, мамой, отцом, пирогами, дынями, арбузами, виноградом.

Он открыл глаза, показал на дальний угол.

– Здесь спали отец с матерью. Тут висела такая пестрая занавеска, от потолка до самого пола. Летом они перебирались в сени. А мы все спали за печкой, в самом теплом месте.

Хункарпаши сказал:

– Если хочешь, можешь переехать жить к нам.

Пока устроитесь здесь, в старом доме, а потом, когда обживетесь и накопите денег, построим вам новый дом.

Брат задумался.

– Посоветоваться надо, подумать.

Гость жил у них несколько дней и бездельничать явно не хотел. Но Надия и Хункарпаша убедили его, что со всеми делами справятся сами, а сам он пусть встретится с друзьями детства, сходит в горы, а в воскресенье все вместе съездят в родовое село.

Отец, не ожидавший гостей и жаловавшийся на свои ноги, узнав, кто к нему приехал, несмотря на протесты родственников, встал с постели и долго целовал, обнимал и расспрашивал племянника.

Выслушав его горестную историю, отец вздохнул и сказал:

– В горах эхо далеко слышно. Люди говорили, что это все подстроил Турпал, друг твоего отца, он и донос написал. Он когда-то увивался за твоей матерью – а она была настоящей красавицей, – но она отказала ему и сказала, что выйдет замуж за настоящего джигита, а не за такого слюнтяя, как он, который только и умеет, что лизать задницы начальству.

Один раз он со своими друзьями хотел ее даже похитить, но ему помешал мой брат. Когда он узнал об этом, он вместе с ее братьями устроил засаду и обстрелял этих негодяев из ружей. Слава Аллаху, тогда никого не ранили и не убили, а то бы не избежать кровной мести. Тогда-то мой брат и женился на твоей матери.

– А где сейчас живет этот Турпал? – спросил гость.

– Э, сейчас его не достанешь, говорят, он стал большим начальником и живет в Краснодаре.

Видно, кому-то сильно угодил, и уже через год после вашего ареста ему дали место милиционера в Хасавюрте.

Брат сжал свои кулаки и проревел:

– Если б он попался сегодня на моем пути, я бы удавил эту гадину своими руками. А потом пусть сажали бы. Зато в сердце моем до самой смерти жила бы услада, что я отомстил за своих родных.

– Я понимаю тебя, но ненависть слепа, сынок, – ответил отец Хункарпаши, – от нее можно угодить в пропасть.