Философия смерти: опыт религиозной метафизики

Логически, в данном случае, мы имеем дизъюнкцию, в которой два логически противоположных утверждения: «Я бессмертен» и «Я смертен, как и сосед, похороненный третьего дня» оказываются одинаково истинными. Но это вера!

Это не простое логическое умозаключение, отвлекающее человека от грустных мыслей memento mori, это вера, основанная на Божественном Откровении и церковном предании.

Смерть здесь не имеет своего бытия, хотя сущность ее не отрицается. Имея ту же сущность (прекращение, финал существования), смерть мыслится наоборот, как продолжение, преемственность.

Когда смерть мыслится не как прекращение, а как продолжение, как «новое рождение», то можно с уверенностью повторить за булгаковским Левием-Матфеем «смерти нет»…

Субъективно смерть может переживаться и позитивно. Деятель западного православия прот. Александр Шмеман, рассуждая о смерти записал в своем дневнике следующую фразу: «Смерть две недели тому назад, Мариночки Розеншильд, утонувший, спасая своих детей. Ужас этой смерти для нас. А для нее? Может быть, радость самоотдачи?» Так ли ужасны субъективные переживания солдата в последние мгновения жизни, осознанно идущего на смерть, прикрывая отход товарищей или матери, ценою своей жизни спасающей жизнь своего ребенка? Последние «рассуждения» на этот счет были предприняты английской писательницей Дж.

К. Роулинг в ее детской эпопее про Гарри Поттера. И там автором представлен отнюдь не «биологический» подход – в финале истории герой сталкивается и лично посещает некий мир «вечной жизни», наполняющий героя самыми яркими свидетельства бесконечности жизни и отсутствия смерти как таковой.

Однако биологический процесс, описываемый понятием смерть является научным фактом и как таковой находится в поле внимания ученых. Вопрос определения четких граней клинической смерти (обратимой к жизни в некоторых случаях) от биологической      (необратимой) является предметом изучения не только медицины, но и юриспруденции. Еще памятно дело московских врачей-трансплантологов, обвиненных в попытке «изъятия донорских органов у еще живого человека».

Смерть из биологического феномена превращается в социальный, и сам факт биологической смерти на деле подменен юридически значимым фактом соблюдения буквы закона.

В наши дни мировую медицинскую общественность более интересует иной аспект указанного биологического процесса. Не так давно медицинское сообщество сформулировало свой «новый подход», основанный на биологическом, но по сути отличный от него.