Последний день откровений

И все это и даже больше было в его жизни! – Жизнь была во всем прекрасна, была насыщена, была счастлива – но что ему не хватало? Вот только спустя тридцать лет жизни появились первые образы и мелькающие смутные тени иного духовного влечения. Все больше и больше стали проявляться контуры и черты его зовущей цели, когда из бурлящего потока разгульного хаоса молодости и там его желаний, чувств стала сплетаться нить держась за которую он стал узнавать путь.

Но тоска при этом росла и все больше терзала. – И это была уже не тоска, но жажда, которая испепеляла его сердце, ведь он жаждал любить и Любви.

 – Не только к музыке и другому творчеству. Не только к природе и к людям.

– Ему надо было больше чувств – намного больше! Он жаждал любить Землю, Звезды, Вселенную. Он почему-то не осознавал и не до оценивал своих переживаний, но он уже давно всем сердцем любил их.

Но что для этого Артур мог сделать? – И он сделал как смог, ушел служить монахом в монастырь – не для того, чтобы покинуть этот мир, но найти вокруг еще и другие более совершенные.

Он не отказался от того, что есть доброе в жизни, но хотел внести в нее еще что-то прекрасно новое. Он не разлюбил свободную жизнь поменяв ее на затворническую, но захотел познать еще большую любовь к миру к жизни к людям к Богу.

Терпимость ко всем и к всему, оказание помощи всем и свобода для всех, учащая любви и милосердию по общему Уставу объединенная из основных течений религия не требовала строгих искусов и полного отречения от мирской жизни для тех, кто решил посвятить себя Богу.

Все, кто хотел испытать себя отречением от мирской жизни, постом и долгой молитвой могли дать обет служения на любой срок от одного года и больше. И если послушник-монах не проходил испытания он не осуждался и ему всегда давался еще не один шанс.

Так пробыв три года в одном из монастырей Артур был поставлен вторым священником в главном храме Солнцу Мира Святогорской Лавры для служения Богу и для просвещения душ человеческих. В его обязанности также входило преподавание в местной школе.

Любя детей, но ведя затворническую, уединенную жизнь Артур очень тосковал по общению с ними. И тут на него, как он сам говорил навалило счастье, ему предложили несколько часов в неделю проводить занятия с учениками. И свой первый день в школе он не забудет никогда. И те первые минуты переживаний, когда он не смог произнести ни одного слова. И та гнетущая тишина. И те первые слова, что им были произнесены.