День Сме

В номерах Смернова ждала бессонная ночь, окутанная сизым дымом и тихим треском поленьев в камине; завернувшись в махровый арабесковый халат, держа в руке бокал Бордо, потягивая сигару, Александр Феофилактович увлеченно мечтал об иной жизни, нежели военное, полное одиночества существование, которое угнетало его последнее время; он представил, что будет обитать не в столице, а в тихой уединенной усадьбе на речке; жена подарит ему двух наследников – сына и дочь, которых он будет учить ездить верхом, плавать и прививать так необходимую всем дисциплину, а по вечерам читать им перед сном Пушкина; «Как же всё это хорошо! – воскликнул полковник, – Просто страсть как замечательно! Женюсь, ей-богу, женюсь на ней, не будь я – Александр Смернов, кавалер ордена святого Георгия!» Полковник сей же час написал два письма: одно отправил брату с извинениями за невозможность приезда на эти рождественские праздники и выражением надежды, что когда-нибудь, возможно даже совсем вскорости, они всё равно встретятся и обязательно поохотятся, но только не теперь, когда в его жизни должны были произойти судьбоносные изменения; другое же, после некоторых раздумий он адресовал старшей княжне Поликарповой, заключив его в форму английского сонета:

Любовной страсти не испытывал я прежде,

Но лишь отечеству служил по мере сил;

И вот увидел Вас тогда, и в миг надеждой

Жизнь озарилась, по-иному свет стал мил.

«Елизавета» – Ваше имя я лелею;

Его читаю на конверте в сотый раз —

Произнести вслух грубым тембром не посмею,

Чтоб не испачкать солдафонством серых глаз.

Сошли Вы словно бы с картины Боттичелли,

Ваш облик нежный мне явился как во сне,

Не в силах скрыть я роковое увлеченье —

В любви открыто признаюсь самой Весне!

Пусть я – полковник, а не часовой простой,

Капитулирую пред Вашей красотой.

Только теперь, в этот поздний час, Смернов по-настоящему понял, почему образ Поликарповой с первого взгляда показался ему таким знакомым: ведь она – сама Весна, изображенная Боттичелли; та Весна, которой он восторгался, в которую был влюблен еще в юные годы, будучи в Италии и увидев этот шедевр; воспоминание сиё только усилило влечение полковника к Елизавете, открыв еще одну грань всеобщей загадки любви.