Сестра

Я шёл успокаивать мать, благо на это не требовалось много усилий, и уже минуты через три внимание переводилось на не так положенные мною в стирку труселя или носки.

Близилось новое лето. Но ещё сильнее ожидания тепла, которое я всегда любил, – было ожидание доставки особенной машины в наш гараж. Кадиллак шестьдесят второй серии, 1959 года выпуска, не ушатанный и не заплёванный, полностью в заводской комплектации и краске. По крайней мере, так утверждали поставщики. Накануне дня икс я размышлял, как сообщить своему компаньону по бизнесу о том, что хочу оставить эту машину себе и готов заплатить столько, сколько он скажет, лишь бы не выставлять её на продажу.

В каком же шоке я был, когда после обеда он позвонил мне и озвучил то же самое. Мы, два друга, должны были как-то поделить между собой машину, которую ещё даже не видели. Быть хорошим и великодушным и уступить; рассказать ему о своих мыслях и решить дело как-нибудь по-мужски; поставить его перед моим решением бороться за свой выбор; позвонить поставщикам и попробовать перекупить её по-тихому… Эти и ещё бог знает какие варианты стучали в моей голове, которая, как мне казалось, вот-вот изрыгнет из себя мозг и всё прочее содержимое, и я уже не доживу до утра, если не сниму напряжение. Снимать напряжение я умел только одним способом, поэтому, наспех напялив ветровку и кеды, выхватил такси и приказал везти меня в кабак.

Без прелюдий заказал водочку и, кажется, что-то из закуски. Вскоре мне стало по барабану на друга, машина показалась уже моей, а если не моей, то тоже по барабану, в кабаке вдруг появились женщины, пусть некрасивые, но общительные, а потом и вовсе я обнаружил себя посреди танцпола.

Хренов танцор, которому ничто уже не мешало, несмотря на свой дебют, выделывал какие-то грандиозные па и даже менял партнёрш, а уже в следующий миг увидел лохматую гриву одной из них на одеяле рядом с собой. С трудом сообразив, что наступил следующий день и дискотека закончилась, я выполз из незнакомого ложа, оделся, насколько это было возможным в моём состоянии, мысленно извинился перед гривой за доставленные неудобства и понёс себя на улицу. К счастью, в данном жилище присутствовал лифт, который упростил и ускорил процесс транспортировки. Ища кошелёк, молился, чтобы в нём остались деньги, и молитвы были услышаны. Услужливый таксист вёз меня долго и с остановками по всевозможным нуждам. Наконец показался родной подъезд. Я взбежал по лестнице, долго издевался над ключом, но никак не мог открыть.