Добро – наше всё!

Благо (и блаженство) в этом смысле есть только другая сторона добра или другая точка зрения на него – между этими двумя понятиями такая же внутренняя связь и такая же невозможность противоречия, как между причиной и следствием…»

«Внутренно требуя совершенного соединения с абсолютным Добром, мы показываем, что требуемое ещё не дано нам и, следовательно, нравственный смысл нашей жизни может состоять только в том, чтобы достигать до этой совершенной связи с Добром или чтобы совершенствовать нашу существующую внутреннюю связь с ним.

В запросе нравственного совершенства уже дана общая идея абсолютного Добра – его необходимые признаки. Оно должно быть всеобъемлющим… По внутреннему свидетельству сознания выше нас безусловное Добро, или Бог и всё то, что уже находится с Ним в совершенном единении, так как мы этого единения ещё не достигли…

…Роковое подчинение высшей силе должно становиться сознательным и свободным служением совершенному Добру, естественная солидарность с другими людьми должна переходить в сочувственное и согласное с ними взаимодействие…»

«В отношении к другим людям нравственный закон даёт чувству Жалости или симпатии форму справедливости, требуя, чтобы мы признавали за каждым из наших ближних такое же безусловное значение, как за собою, или относились к другим так, как могли бы без противоречия желать, чтобы они относились к нам, независимо от того или другого чувства.

Наконец, по отношению к Божеству нравственный закон утверждает себя как выражение Его законодательной воли и требует её безусловного признания ради её собственного безусловного достоинства или совершенства. Но для человека, достигшего такого чистого признания Божией воли, как самого Добра всеединого и всецелого, должно быть ясно, что полнота этой воли может открываться только силою её собственного, внутреннего действия в душе человека. Достигнув этой вершины, нравственность формальная или рациональная входит в область нравственности абсолютной – добро разумного закона наполняется добром божественной благодати».

«…Духовные блага по природе своей не могут быть принудительными. Этих благ для человека в конце концов два: добродетель, то есть внутреннее расположение нашей воли к добру самому по себе, и истинность (или правоверие), то есть внутреннее согласие нашего ума с истиною, как таковою».