Калинов мост

– Ну, – я почесал затылок, – это значит мысленно. Прямо мне внушаете, что я Вас слышу. А тут главное мысль, а не конкретные слова, а сами слова у меня прям в мозгу подбираются из тех, что я сам знаю. Телепатия называется.

– Внушать, это я могу, – самодовольно заявил кот. – Вот только я уж полчаса бьюсь, внушаю тебе, кто я такой, а ты до сих пор меня не опознал. Может, ты сам этот… хе… Чеширский? – Кот принюхался, шевеля усами. – Русским духом не особо пахнет.

– Чего это? – обиделся я. – Русский я.

– Может, и русский да не простой, – промурлыкал кот. – Так и быть, даю тебе вторую попытку.

– Ну… – задумался я на мгновение. Шизанулся я, видать, капитально. Стою тут с котом разговариваю, загадки его разгадываю. О, загадки! Это мысль. – Должно быть, Вы кот учёный?

– Тьфу ты! – не на шутку расстроился кот. – Это ещё кто?

– Ну, как же… – я даже слегка растерялся. – По цепи… все знают.

– Кот на цепи?!

Кот вздыбил спину, шерсть на загривке встопорщилась, и мне показалось, что он сразу стал больше размером, когти впились в ветку, сдирая кору.

Я отступил на шаг дальше и поспешил его успокоить.

– Да не на цепи, а по цепи. Все же знают.

Я процитировал с выражением:

У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит.[1 - А. С. Пушкин. Руслан и Людмила.]

– Златая цепь на дубе, должно быть, красиво, но не по делу, – кот успокоился и опять сел на ветку.

 – И что он ходит, как окаянный, и днём, и ночью? – Кот задумался, глаза наполовину затянулись белой пеленой, замурлыкал что-то себе под нос, словно рассуждая вслух: – Леший это да, это сколько угодно, а вот русалка… на дубе… – Опомнился, уставился на меня не мигая. – Впрочем, сказано неплохо. Сам придумал?

– Нет, – замотал я головой. Зачем мне чужая слава? И попросил: – Послушайте, а Вы не могли бы слезть куда-нибудь пониже? Шея ужасно затекла.

Я потёр шею рукой и на всякий случай сделал ещё шажок назад. Уж если разговаривать с котами, уж если трогаться рассудком, то почему бы не делать этого хотя бы с комфортом. Кот громко фыркнул, потом тяжко вздохнул и спрыгнул на покрытую опавшей хвоей землю, мягко приземлившись на все четыре лапы.

– Ну так и ты не стой, – зло бросил он. – Я что ли буду голову задирать? Садись вон под дерево.