Погружение. Поэтический дневник

Потому что пацаны наши в бундестаге уже просят прощения за то, что военнопленным немцам тяжко жилось в России, и кормежка была плохая, и болезни косили…

Пацаны не могут помнить и понимать, что у 20 миллионов погибших было в два-три раза больше родственников, которым этими смертями нанесена страшная рана, что были разрушены города и деревни, что впроголодь жили и победители. Но седой-то Жаринов может сообразить, что в той войне и врачи, и медсестры гибли массово, что не о психиатрической помощи приходилось думать, а о выживании страны в буквальном смысле этого слова?

Ливень

Я – ливень декабрьский, плач сосен и елей,

Явился смертельной угрозой сугробам,

Насмешкой и антиподом метели,

И возрази календарь мне, попробуй!

Несвоевременно и незаконно,

И громогласно, и неудержимо,

Ночь напролет стучал заоконно,

Смывая остатки белого грима.

Хором сто глоток меня проклинают:

«Как с этим существовать и мириться?!»

В прострации – дворники и полиция,

А я, выплясывая, поливаю!

Разоблачил.

Прощайте. Я – кончился. Нет больше сил.

Нострадамус в ракурсе нашего времени

Забытые книги – лучше новых, в них всегда есть какая-то предыстория. Листаешь и с недоумением думаешь: неужели не прочитана, или так основательно вычеркнута из ума? И с чувством вины или надежды на то, что вот-вот вспыхнет она вся и вспомнится, перебираешь главы.

Так я сидела над толстенным томом «Нострадамуса», полного собрания его пророчеств в толковании Джона Хоуга, британца, который известен как непревзойденный толкователь ясновидца.

А толковать совсем не просто, потому что оттуда, из 1555-го в наш 1999-й загляд был туманный, витиеватый, изложен так, что смысл понять невозможно. Да ведь и предсказывал он, этот принявший христианство еврей из Прованса, забираясь в такие глубины веков, так обозначая действующих лиц, с которыми случится тот или иной казус, что даже определиться со временем и с географией, с дислокацией затруднительно!

Толкователь, который Катрен с провидением пытается приткнуть к случившемуся в 17-м или 20-м веках, может вполне считаться соавтором провидца.