Судьба и Служба. Тюркские контуры России

Если бы некий приезжий спросил любого жителя Орды того времени: «Сез кем иг?енд? (вы под чьей властью)?», ответ был бы «Монгол татарлары иг?енд? (под властью татаро-монголов)».

2) А латинское слово iugum заимствовано (скорее всего от тюрков Бактрии) от тюркского jugu-jigu—?иг? (запрягание). В известном стихотворении у Габдуллы Тукая: ?иктереп пар ат… (запрягши пару лошадей…). От этого же слова образовано jug?n – й?г?н-??г?н (узда, поводок). Но, слова jugu-jigu – ?иг? и иг?, несмотря на общий корень «иг», имеют разный смысл.

Пример других тюркских слов, содержащих корень иг: игелек (приблизительно: благодеяние, добро. Например: Игелек кылмаган, игелек к?рм?с – Кто не будет творить благодеяния, сам их не увидит).

Поэтому понятие «ярмо» еще с натяжкой можно притянуть к латинскому iugum, но к иг? – никак. Для «ярма» использовали латинское iugum – заимствованное, как говорилось, от тюрков Бактрии: jugun – й?г?н – ??г?н – узда, поводок.

3) Отвергая импортное «иго», не стоит бросаться и в национальную крайность, доказывать, что «монголо-татары – это славяно-скифы или русы-арии… в общем, европеоиды, а не монголоиды»…

Даже если Чингисхан действительно был светлоглаз[22 - Имя его рода Борджигины значит примерно: «сияющие, серые глаза».

], светловолос – это всё малозначимо для понимания евразийской цивилизации.

Ключевое слово

А что значимо? В действительности есть «кодовые слова», из которых, как из скрученных пружинками молекул ДНК… неудержимо развернется вся евразийская программа.

Эту мощную «пружинную» раскрываемость некоторых слов остро подметил, выхватил один весьма умный, наблюдательный, долго проработавший в Москве иностранец. Совершенно недружественный (слово «враждебный» все ж не употреблю) к России, но зоркий наблюдатель.

Чарльз Кловер, многолетний шеф бюро газеты Financial Times в Москве. О его книге «Черный ветер, белый снег. Новый рассвет национальной идеи» я опубликовал статью в литературном приложении к «Российской газете» и, несмотря на весьма ироничный её тон, был приглашен в Сахаровский центр на некие «литературные проводы» Кловера, получившего до выхода книги новое назначение: в Пекин, также главой представительства Financial Times.

Книга Кловера – о возрождении евразийства. А уже в Пекине он вспомнил и давнее московское мероприятие, где он впервые зафиксировал произнесение Первым лицом государства «ключевого слова».