Судьба и Служба. Тюркские контуры России

Подробно процитирую картинное воспоминание Кловера:

«Ежегодное обращение Владимира Путина к Федеральному собранию в Георгиевском зале Кремля представляет собой фестиваль сверкающей хрустальной роскоши в прямом эфире. Более 600 должностных лиц заполняют зал шиком своих костюмов: модные дизайнерские костюмы, головные уборы национальных меньшинств, похожие на башни прически, платья от Шанель, рясы, тюрбаны, погоны и галуны, а также нелепо высокие форменные фуражки. Неуклюже сидя на белых стульях с жесткими спинками, чиновники знают, что собрались на изнурительный трехчасовой урок ораторского искусства.

Тщательно отобранные представители российской элиты знают, что их положение, состояние, собственность и будущее зависят от этого человека. Они знают, что предстоящая речь будет содержать важные намеки на то, какую форму примет их будущее.

В декабре 2012 года все следили, как Путин, выглядевший нездоровым, справится со своей речью, но никто не обратил внимания на самое важное в том выступлении: мимолетное упоминание латинского термина в русской форме, прозвучавшее примерно на пятой минуте выступления.

«При этом хочу, чтобы все мы отчётливо понимали: ближайшие годы будут решающими, – сказал Путин, привычно намекая на грядущие катаклизмы. – Кто вырвется вперёд, а кто останется аутсайдером и неизбежно потеряет свою самостоятельность, будет зависеть не только от экономического потенциала, но прежде всего от воли каждой нации, от её внутренней энергии; как говорил Лев Гумилёв, от пассионарности, от способности к движению вперёд и к переменам».

Упоминание в речи Путина историка Льва Гумилева и странного слова «пассионарность» мало что значит для непосвященных, но тем, кто знаком с консервативными националистическими теориями, пробившимися в российскую политику после окончания холодной войны, оно сказало очень многое. Это был классический кремлевский сигнал того типа, который в США называют «собачий свисток», то есть посыл, который использован для обращения к определенной группе, и кроме нее, никто не поймет его истинное значение.

Слово «пассионарность» не поддается простому переводу, но те немногие, кто знал его происхождение, немедленно обратили на это внимание.