Я – робот

Он оказался совсем не таким, как ожидал Дэн. Город почти не отличался от того пригорода, где жили родители. Всё было засажено деревьями, кустами. Дома высовывались словно белые скалы посреди леса. Только строения были побольше, чем дом родителей Виталика, многоэтажные, хоть и не слишком высокие. Шоссе пусть и выглядело довольно широким, не тянулось прямо как стрела, и петляло в тени деревьев. Город Дэну понравился. В самом деле понравился. Пожалуй, он был бы не прочь, если бы все города, которые он знал, были похожи на этот.

В родном провинциальном Старом Ельске было немало зелени на улицах, но он вчистую проиграл бы на конкурсе городских насаждений. Зато, казалось, там проживает гораздо больше народу, чем здесь. И это было непонятно, дома стояли редко, их было мало: как же все помещаются в таких городах?

– А сколько людей на земле?

– Всё население? – переспросил Иван. – Очень много, около пятисот миллионов.

– Пятьсот миллионов?! Это, по-вашему, много?!– Дэн был поражён.

– Конечно. А что, у… – Татьяна положила мужу руку на плечо, и он сдержался.

Встретился с ней глазами в зеркале заднего вида и задал другой вопрос: – А сколько, по-твоему, много?

– Шесть миллиардов, – прохрипел всё ещё потрясённый Денис, – шесть миллиардов. Как же… Всем всего хватает, да? Всё справедливо устроено благодаря, этическому кодексу? – он повысил голос, в нём кипела злость. – Нас очень много – пятьсот миллионов!

Иван Сергеевич вздрогнул, и машина вильнула, а Татьяна теперь с силой сжала плечо Дэна.

– Всё хорошо, мама, – опомнился Дэн, – меня, кажется, укачало.

– Может, остановиться?

– Нет, не надо. Сейчас всё пройдёт.

Дэн хмуро уставился в окно и замолчал. Город ему совершенно разонравился, несмотря на всю свою красоту.

Здание местного отделения комитета по этике было серым и мрачным. Дэну оно показалось непропорционально вытянутым и почему-то с редкими и маленькими окнами. «К осаде, что ли, готовятся? – подумал Дэн. – Окна, словно бойницы в старой крепости».

У дверей их встретил полицейский и, узнав о причине визита, вызвал провожатого. Их повели коридором, ярко освещённым холодным люминесцентным светом, затем неширокой гулкой металлической лестницей, потом снова коридором. Перед дверью без всяких табличек их проводник попросил обождать. Он был подчёркнуто вежлив и абсолютно бесстрастен. Выйдя из кабинета, он, к удивлению Дэна, повёл их в другое место. Дэн с родителями шёл молча – обстановка не располагала к беседе.