Бывшие

И, да, она уже чем-то недовольна.

– Мам, привет, – стряхиваю налипший снег с шапки. – Что с лицом? Индейку не привезли или лобстеры протухли? Или тебя раздражает снег в декабре?

– Ты снова выглядишь так… – без приветствия бросает она в мою сторону и придерживает дверь, когда я вхожу в дом. – Словно одеваешься в каком-то дешевом бутике. Что это на тебе?

– Это, мама, называют пуховиком. И, поверь, в нем зимой намного удобней, чем в твоей шубе из облезшей норки.

– Она не облезшая! Она из новой коллекции этого года! – Мигом срывается она и бережно проводит рукой по куску ткани с шерстью.

Да она на меня так не смотрела с любовью, как смотрит на свою одежду. – Я тебе всегда говорила и буду говорить, что выглядеть надо презентабельно. Особенно, когда возвращаешься домой. Что подумают люди, когда увидят тебя в этом образе? Что наша дочь бомжует?

– Может, им вообще наплевать? – кривлюсь. – Ты создаешь большую шумиху из-за такого пустяка. Да и не вижу я разницы между местом, где я живу и этим домом.

Небо одно и то же, деревья такие же. Не поверишь, даже здания построены по одному проекту. Не вижу смысла выряжаться в связи со сменой города.

– Если это сарказм, то он сейчас не уместен, юная леди. – Холодно звучит ее голос.

– Тогда я могу закрыть свой ротик и пойти к отцу, я же тебе все равно нужна только в виде красивого дополнения к украшению комнаты.– Спокойно отвечаю ей, не смотря на то, что мама меня уже начинает выводить из себя.

– Он сейчас занят,– она даже не опровергает мои слова, – у него деловое совещание с партнером.

Лучше поднимись наверх и приведи себя в порядок.

– О, боги, мама! – все-таки доводит она меня до кипения. – Сейчас восемь двадцать три, до твоего гребанного ужина еще десять часов и я не собираюсь превращаться в нарядную куклу до этого времени.

– Непостижимо! – Ахает мать. – Как ты смеешь?!

– Что за шум, а драки нет? – Слышится из дальнего коридора, ведущего в отцовский кабинет.

– Папуля!– бросаюсь навстречу голосу, но налетаю на чужака.

Так получается, что по инерции я все же заканчиваю маневр и теперь стою, прилипнув к груди незнакомого мужчины. От него странно и как-то совсем по-новогоднему пахнет корицей. А синие глаза в обрамлении черных, как смоль ресниц, смотрят вроде бы на меня, а заглядывают куда-то дальше. В душу мою что ли. Потому что я не чувствую своих ног и сбивается дыхание. А когда он аккуратно ловит меня под руки, то вообще забываюсь от внезапно нахлынувшего мандража.