Клоуны. Последнее шоу

Это подвешенное состояние или формальное ничтожество при яростном желании доказать обратное, проявилось в той болезненности или ранимости, что все время носили с собой банкиры. Сегодня, когда «личности» условного востока или все бывшие граждане бывшего СССР говорят про личность и права, они конечно не знают, что это стоило западным личностям. Даже то, что перешло на восток в виде остатков западного достоинства после падения тоталитаризма не передает те мучения, что в свое время испытывали безродные банкиры.

Но та энергетика унижения и преодоления унижения все таки передались, не знаю как, скорее по генетической памяти, памяти унижения, которая перешла в рефлексы сопротивления. Восточные люди, которые никогда не жили при рынке, во всяком случае не достигли момента торжества буржуазного права по типу кодекса Наполеона, не поняли и не могли понимать западные протесты. Но им понравилось, что их заочно называли личностями. Вот и все. А кому не понравилось бы ею быть? Без лоха жизнь плоха. Вот что значит восточное тщеславие. Найдите мне такого обывателя, который бы избегал моды. Тем более, если весьма средний посредственный обычный значит. «Никто» получил статус. И получил не утруждаясь. А просто потому, что рухнул социализм. В котором наоборот, формально все были равны и на деле существовала все та же средневековая иерархия. Получается, западная личность явилась на свет в многовековой рыночной борьбе, восточный никто занял у западной личности эту победу. Хотя вроде бы тоже боролась за свои права, а скорее за статус. Но на востоке гражданские права не имели никакого значения. Хотя даже коммунисты или люди, которые мнили себя радикальными уравнителями, написали конституцию, причем писали и изменяли ее несколько раз. Но толи права на на самом деле никого не интересовали даже при радикальном уравнении, толи коммунизм был лишь новой формой или видом старой традиции, и на самом деле здесь появились избранные коммунисты верхушки и все остальные, в общем и целом права так и остались на бумаге, жизнь показала, что прав тот, у кого больше прав, а прав всегда больше у чиновников. И советского и пост советского государства. Западная калька противостояния феодалов и городского мещанства получила на востоке противостояние партийных боссов и рядовых советских людей, еще раз, при объявленной на весь свет социальной справедливости. На востоке не было никакой борьбы.