Театры Тольятти. Том 1

Несмотря на актерскую игру, режиссерские наработки, достойный литературный материал, всегда присутствует некая настороженность по отношению к остросоциальной проблематике, загнанной в рамки искусства. Все-таки есть определенная опасность, оперируя подобным материалом, скатиться либо в плакатность, либо в бестактность. Поэтому непросто избежать предвзятого отношения к спектаклю, если в психотерапевтических целях ты сам гонишь от себя некоторые неудобные вопросы окружающей тебя реальности. Не знаю, хорошо ли, пусть даже языком искусства, напоминать матерям погибших солдат о пережитой ими трагедии?.

.

И главный режиссер «Колеса» Анатолий Морозов, и Андрей Кутерницкий – оба из Питера, но познакомились совсем недавно, договорившись о постановке новой пьесы. Правда, играть ее какое-то время было некому, пока в труппу не пришли такие актеры, как Николай Козак и Валерий Скорокосов. По признанию Морозова, во время работы над постановкой все очень волновались, потому что затрагивали больную тему.

Ольга Самарцева-старшая, сыгравшая мать главного героя, заметила: «Пьеса жестокая, я даже не хотела в ней играть, потому что нелегко сыграть мать, потерявшую сына. Но любимому режиссеру я не могла отказать».

Анатолий Морозов даже во время чаепития не изменил себе, режиссируя формат встречи, вызывая на разговор то одних, то других персонажей, приоткрывая занавес творческой кухни театра. Возможно, такое общение, особенно для тех, кого коснулись последние локальные войны в нашей стране, являлось своеобразной терапией.

Морозов: Если мы не будем держаться друг друга, то все рухнет. Мы вас пригласили не только для того, чтобы напомнить тяжелые моменты вашей жизни. Была потребность не сыграть это, а прожить, вложить нечто свое. Хороший актер должен найти внутри себя то, что его волнует. Мне хотелось этим спектаклем, несмотря на его трагизм, сделать так, чтобы у зрителей в зале было ощущение, что мы выживем, несмотря ни на что.

Актриса Анастасия Каменская добавила: «Как бы тяжело ни было актерам, все равно мы уходим в гримерку, снимаем грим, костюм, для нас это игра.

А люди, которые это пережили, которые не могут это снять, как вещь, как одежду – перед их мужеством я преклоняюсь».

Кто-то из взволнованных зрителей эмоционально попросил режиссера, чтобы в финале спектакля главный герой не исчезал в глубине сцены, когда всем понятно, что он бросается из окна. «Разверните его к зрителю!» – прозвучала просьба.