Уйдём в предрассветный туман

Суслик боялся идти побираться, рука у него ещё болела, и Малышу пришлось работать за двоих, пока Конрад не получил свою подачку (как он всегда называл пособие). Тогда у мальчишек выдался выходной. Суслик всё ещё был подавлен, часто плакал и боялся даже выходить из дома, и Малыш, отправившись бродить по улицам, как-то невольно (а скорее, очень даже вольно) оказался у заветного забора. Вот тут его и ждало неприятное открытие. Дождавшись, пока Старик Гердер перестанет коситься на него: «Чего это он околачивается возле кучи мусора», – Малыш дважды обошёл забор кругом, толкая доски.

Несмотря на видимую ветхость забора, ни одна доска не шевельнулась – щели в заборе, в которую он пролез в прошлый раз, как будто и не было никогда. Малыш даже перелез через забор, чуть не разорвав при этом ветхие штаны, но обнаружил за оградой только несколько пустых заколоченных домов. Прошёл насквозь и вышел к забору с другой стороны через три минуты.

Ему уже стало казаться, что всё это, все ночные приключения, он сам придумал, начитавшись у Конрада книг о пиратах и кладах или, быть может, это ему приснилось.

Оставалась последняя надежда, прийти сюда ночью и по памяти, на ощупь поискать ту самую качающуюся доску в старом, чёрном от времени заборе. Вот именно это и сработало. Сначала Малыш подумал, что он сходит с ума – доска и дыра в заборе, которую Малыш никак не мог найти днём (Конрад устал вытаскивать из его рук занозы), легко находилась в полной темноте на ощупь. Потом привык и перестал мучить себя вопросами (а Конрад и Суслик по-прежнему относились к его рассказам равнодушно).

С тех пор он частенько ночевал в пустом особняке. Притащил тюфяк и ящик, в общем, обустраивался. В заброшенном, а теперь вновь обживаемом Малышом доме всегда очень спокойно спалось. А по утрам почти не хотелось есть. Отсутствие его Конрад и Суслик, по всей видимости, даже не замечали, лишь иногда спрашивали, куда это он бегал так рано, а чаще и вовсе считали, что он спокойно провёл всю ночь на чердаке. Если бы не нужда добывать еду и не привычка к беседам с Конрадом, и страсть к книгам, Малыш, наверно, переселился бы сюда насовсем, но жизнь вынуждала бывать здесь только редкими спокойными ночами.

И как же Малыш испугался, услышав за стеной незнакомый голос, чуть не сбежал не оглядываясь. За всё это время Малыш так и не встретил здесь ни единого человека, и никого не уговорил пойти с ним (впрочем, в этом он не особо усердствовал). Только любопытство остановило его. Да, любопытство.