Историческая проза

– Что удивило тебя, мальчик мой? – спросил с улыбкой Пётр.

– Что у вас, ваше императорское величество, извините, мозоли на руках!

– Да, у меня мозоли… – сказал Пётр, сняв перчатку – потому что до зари я уже поработал на верфи, и делаю это регулярно…

Потом Пётр вышел и обратился ко всем ученикам:

– Да, вы правильно заметили: у меня мозоли от трудов во имя родины, я хочу, что и вы с таким же рвением служили России!

После этого Екатерина уехала во дворец в свои покои, а Пётр и Алексаша поехали на строительство первой на Руси медицинской академии.

– Не положено мерить в аршинах: в метрах надо…

Пётр побагровел от гнева и закричал:

– Чем тебе, французишка, аршины наши не понравились?! В Неве хочешь искупаться?!

– Мой милый старший братик, не горячись, не надо никого в Неву, ты сам любишь, всё чтоб было по-заграничному…

У Петра отлегло на сердце от ласкового тона Алексаши, но он ответил:

– Я не просто иноземное люблю, я перенимаю от них только лучшее: образование, строительство, науки.

После строительства медицинской академии взялись проверять закладку мостовой.

– Всё готово, ваше императорское величество, можете проехать по ней в карете! – уверял ответственный за мостовую граф Шереметьев.

Пётр с Алексашей едут в карете, смотрят в окно: красивая кирпичная мостовая. Но что-то не то по ощущениям…

Алексаша вдруг засмеялся и сказал:

– Какие мы дураки, Петер!

– А почему? – удивился Пётр.

– А ты вылези, да потрогай эту мостовую!

Пётр вылез и тут только понял, что мостовая-то деревянная, раскрашена под кирпич просто! Ох, и накричал Пётр на Шереметьева, и сказал, что в последний раз прощает его, и то за былые заслуги.

А потом Пётр работал в кабинете. Как всегда, Пётр сидел и планировал свои дела с одной мыслью: «Чтобы ещё для России сделать полезного, хорошего», и планировал Пётр новый корабль: «Назову в честь любимых святых: апостолов Петра и Павла».