Внутренняя империя Юань

От отчаяния и безысходности, а скорее, чтобы просто отвлечься и заглушить боль, Ван Юань начал петь протяжные монгольские песни, неизвестные в этих краях. И ему трудно было понять, почему местные горцы затыкают уши, падают и качаются по земле, ругаясь на чем свет стоит – что такого особенного было в его заунывном пении? Но оно на них действовало удручающе. И вскоре все разбежались.

Он кое-как дотянул, допел до зари. А утром по селу пронеслась еще одна ужасная новость. В селение добралась прапрабабушка невесты – совсем голая, и утверждала, что пьяные кунаки пытались лишить ее чести.

Посыпались упреки прямо в глаза сильным бородатым джигитам, от обиды конечно, – эта молодежь совсем не чтит наши традиции. Молодежь предпочла ей, девушке стройной в самом соку… какого-то мужика.

Какой позор на весь род! Только кровь может смыть его! Кунаки жениха – подлые твари! И мужчины взялись за мечи. Вот как бывает, на пьяную голову можно натворить дел.

глава 10.

"Кто хочет открыть Небесные врата, тот должен быть как самка".

Лао-цзы.

Дух упорствует, тело подчиняется. В горах, где сила – неизбежная подруга чести, никак нельзя расслабляться. Да и не получиться – границы Пути строго очерчены скалами, а сорвался в пропасть и ты уже не мужчина. Другое дело, когда обстоятельства против тебя – случайно забрел в чужой аул. И тогда каждый познает на своей шкуре, что ходить нужно путями прямыми и верными, и не сворачивать под заманчивые чинары… Может там тебя и встретят приветливо, но обязательно испытают, кто ты на самом деле – мужик или нет.

Если достанет мужества, и кишка не тонка – тогда пожалуйста, милости просим. А если потекут сопли, никто их тебе вытирать не будет. Бывает, конечно, мужчины тоже плачут… Но уже совсем по другому поводу.

"Кто вполне духовен, тот бывает смирен, как младенец".

Постигая подобные истины, человек совершает порой невозможное. Пусть не думают слюнтяи и слабаки, что смирение это невинная блажь – скорее, это жестокая правда жизни, и мало кому под силу всю её понести.

Ибо любому смирению предшествует мужество и решительность, решимость умереть, но не отступить. Слабости воды предшествует крепость камня. И только после достаточной твердости человек раскрывает в себе внутренние пространства. А нет твердости – ничего не получиться, ничего и не произойдет.

"Душа имеет единство, поэтому она не делиться" – целостность Истины проистекает от единства сознания души. Но мало кто достиг подобного откровения.