Внутренняя империя Юань

Жизнь это праздник, – когда одни едят, пьют и гуляют, и без тени сомнений уверены, что именно в такой способ угождают создавшему их Творцу, другие пользуются их невежеством и не брезгуют ничем в достижении своих целей. Хотя, по правде сказать, цели уже достигнуты: всё, что необходимо – закатить пир горой; для одних это праздник, для других – пир во время чумы. Остается лишь удивляться изощренности порока, и Божественному милосердию над всем этим разгулом страстей.

Свадьба состоялась со всем блеском и размахом подобающим любимому внуку Чингисхана – непривычная, однако для христиан, которым полагалась лишь одна-единственная жена.

Но для благого дела – освобождения Святой земли от неверных и возвращения Иерусалима, духовенство, благословившее брак, решило пренебречь сущей мелочью. Да и кто может запретить ильхану, которому по ясе полагалось иметь много жен… ввести в свою юрту красавицу, – вся их надежда теперь была на молодость, красоту и разум Тукити-хатун, ревностную христианку, воспитанную в строгости и благочестии. А если она сумеет уговорить своего мужа, хитроумного Хулагу принять крещение, – считай, дело сделано. Ведь креститься он обещал непременно в Иерусалиме. Тут же упоминалось о Соломоне, имеющем семьсот жен и премудрость от Бога, а Хулагу мог соперничать мудростью даже с этим библейским царем. И это был общеизвестный факт.

На свадьбу прибыло много гостей, и удивительно, даже посольство от Берке – хана Золотой Орды, с подношениями достойными самого Соломона. Правда, у ильхана догадывались, что послы прибыли требовать обратно спорные земли – плодородную Ширванскую долину, из которой Хулагу изгнал пред этим золотоординцев.

– За ними нужен глаз да глаз, – произнес хан Хулагу на ухо Ван Юаню во время брачной церемонии.

И тому поневоле пришлось приступить к своим прямым обязанностям, положенным ему еще ханом Мунке – хранить жизнь Хулагу и заботиться о его окружение.

Перспектива убраться подальше от всего, что так тяготило измученную душу, сразу воспарила, словно синяя птица, в прекрасную и недосягаемую даль.

– И за этими тоже, – показал хан глазами на купцов в богатых одеждах из сафьяна и бархата, существенно отличающихся от расшитых золотом и серебром халатов степняков.

– С ними проще, – произнес Ван Юань,– черные как вороны они хорошо заметны в толпе. А что делать с посольством Берке? Они смешались с нашими воинами и теперь не понять, где свои, где чужие.

– Нужно за каждым прикрепить соглядатая, – подсказал ильхан.