По дороге к вершине. Magnum opus XXI

Он не говорит ни слова, но я точно знаю, какой момент мы обсуждаем сейчас – и так все время. Говорю тут только я, и получается, что я сам хвалю и осуждаю себя.

– В десятом классе я пригрозил хулигану, который приставал к Анечке. Анечка мне нравилась, а он был негодяй, я поступил правильно. Но, когда я был маленьким, я мучил котенка Тюпу во дворе. Это плохо, я виноват

В четырнадцать лет я ударил своего двоюродного брата, потому что он мерзкий. Но он ничего не сделал мне в тот день, я просто вспомнил, какой он мерзкий.

Это не очень хорошо, поэтому я скорее виноват, чем нет.

А в девятом классе моего приятеля задирал другой хулиган, и даже ударил его, а я не вступился. И такая же ситуация была в четвертом классе, только задирали моего лучшего друга. Я струсил и виноват в этом.

И вообще, я злился на хороших людей и прощал ублюдков, особенно в детстве. Виновен.

Я никогда не был жаден и никогда не делал ничего низкого за деньги. Когда меня просили об услуге или одолжении, я почти всегда давал и делал.

Это достойно, поэтому в этом я молодец.

Всего раз в жизни я был влюблен, но она отказала мне. Мне было очень больно, но я справился и стал лучше, а не спился и не повесился. Это поступок мужчины.

Но я не любил свою жену, а она любила меня очень сильно. Разве я виноват? Я почти никогда не пользовался этим, кроме нескольких раз, когда проявлялась моя чрезмерная жестокость к ближнему. Это нехорошо, но по крайней мере я никогда не говорил ей, что люблю. Наверное, это тоже жестоко, но я считал, что лучше не клясться вовсе, чем клясться и обмануть.

Это мой плюс.

Я воплотил свою мечту. С третьего десятка мне хотелось быть писателем – и я стал им. Не скажу, что это было трудно, я всегда верил, что у меня есть талант и стиль. Потом другие говорили то же самое. Были и трудности, конечно, но я справился. Плюс.

Мне так и не хватило усидчивости, чтобы написать нечто объемное. Минус.

Я забывал обиды, я не умел злиться по-настоящему, долго и пламенно.

И в этом я виноват: есть вещи, которые не должны быть прощены никогда. Есть воздаяние, и, когда оно справедливо, оно обязательно.

Я не сумел пробиться в политику. В большую, настоящую – депутатский мандат никогда не прельщал меня. Мне нужна была власть, но власть во благо. Я был готов стать мучеником моего народа, лишь бы только спасти его. Я говорил себе: цивилизация важнее моей собственной жизни, важнее всего. И я был готов стать фанатиком моей цивилизации.