Тени минувших веков. Очерки из цивилизационной истории восточноазиатского кочевого мира

Отсюда для кочевой империи во многом характерны те же признаки, которые можно найти и у империй земледельческих, поскольку империи являются «ядрами» цивилизаций, то многие их признаки, естественно, являются признаками цивилизациями в целом:

? определенность («замкнутость») региона, основанная на этнокультурной близости, политико-экономической целесообразности, близости или идентичности социального развития;

? недостаток свободных земель;

? сложно развивающаяся экономика с обязательным присутствием земледелия;

? сложившиеся экономические связи;

? монархическая форма правления;

? сакрализация власти правителя, который являлся наместником Неба на Земле и обладал правом на управление всем миром и даже правом «творить свой миропорядок», покорять соседние народы;

? из-за отсутствия необходимости в полицентризме форм высшей власти и специфики экономики (кочевое скотоводство, равно, как и земледелие) ограничение вариативности государственных конструкций и их завязанность на вождя;

? «номинальность» центральной власти, которая выступает регулятором отношений многочисленных социальных и этнических прослоек;

? большая роль династического фактора в истории государства и этнополитическая интеграция в форме династического государства;

? наличие иерархии этнических и социальных групп;

? «этажность» общества, многоступенчатая социальная структура с резкими полюсами;

? многоуровневая социальная организация, где низшие звенья основаны на узах кровного родства, а высшие – на военно-административных связях и фиктивном генеалогическом родстве;

? использование традиции в качестве регулирующего фактора;

? особая роль насилия.

Менталитету центрально-азиатских кочевников часто приписывали особую страсть к убийствам. Кочевые завоевания всегда, начиная с глубокой древности, воспринимались как крупномасштабные катастрофы и в прошедшем столетии стали считаться одним из факторов, обусловившим так называемое «отставание» Востока от Запада.

Не стоит, однако забывать, что историческая наука как инструмент идеологии или, наоборот, как максимально деидеологизированная номенклатура понятий и методов, сформировалась в оседлом мире и принять до конца видение кочевников на исторические события и процессы все еще не способна. Бандитизм же явление в некотором роде нововременное и есть смысл отличать его от средневекового разбоя.