Тени минувших веков. Очерки из цивилизационной истории восточноазиатского кочевого мира

В средние века разбой и грабеж были нормальным явлением во внешней сфере, но внутри государства это рассматривалось как незаконное деяние. Бандитами считались лишь те, кто нарушал юридическую договоренность или традиции. Только в новое время, когда наблюдается своеобразное противостояние власти, бизнеса и криминала, возникает само понятие бандитизма как универсальное, не связанное ни с какими этническими или политическими границами. И именно тогда под него, прежде всего, подпадают кочевники, но отнюдь не представители иных цивилизаций.

? единое универсальное право;

? акцент в нем на поземельных отношениях;

? жесткие законы;

? максимально, насколько это необходимо, развитая пенитенциарная система;

? развитая система управления, связанная с военными и административными функциями. Она сочеталась с типичной феодально-кочевой практикой управления;

? иерархическая система государственных чиновников, дополняемая традицией передачи должности по наследству;

? переход от дуального (крылья) к триадному (центр – крылья) принципу административного деления (существование нескольких столиц во главе с Верховной, что отражало концепцию «одного ствола и множества ветвей»);

? бицефализм власти: «со-правление» родов (в Ляо – Елюй и Сяо);

? акцент на экономике во внешней политике – на получении прибавочного продукта за счет грабежа, контрибуций, военной добычи, дани, «подарков», транзитного торгового обмена, неэквивалентной торговли;

? особая роль дипломатии;

? формирование регулярной армии, дополняемой отрядами отдельных феодалов.

В кочевых империях, пожалуй, впервые в средние века появилась постоянная армия (кидани, чжурчжэни, монголы). При Ляо она была объявлена «оплотом государства»;

? незначительная роль внутренних форм эксплуатации, в том числе рабства;

? большое развитие внешнеполитических отношений и «данничества»;

? единое летоисчисление;

? единая картина истории;

? синкретическая «имперская» культура, в которой «материнская» (киданьская, чжурчжэньская, монгольская) культура используется небывало активно, но искусственно, т.

е. фактически осуществляется своеобразное «возрождение» «сверху», которое носит служебный характер;

? медленное складывание синкретической религиозной системы;

? амбивалентность («двуличность») сознания;

? общегосударственная письменность и наличие «искусственного» языка и др.