Тайна кратера

Совит на мгновение пристально взглянул на молодого офицера и, повернувшись к своим сопровождающим и священнику, сделал знак, чтобы они удалились. Затем он снова обратил свой взор на гостя и сказал:

– Говорите.

Слова американца звучали нерешительно и сбивчиво, но по мере того, как он чувствовал, что вступает в борьбу, которая должна сделать или погубить его жизнь, он обретал самообладание и живость.

– Противоречит ли вашему закону, – спросил он, – чтобы ваши дочери выходили замуж за чужеземцев?

– Такой вопрос перед нами никогда не стоял, – медленно ответил советник.

 – Мы издавна жили обособленно и ничего не слышали о других людях, кроме как из старых легенд. Тем не менее, я не вижу причин, почему такие браки не должны заключаться.

– Тогда послушай меня, – вскричал Вэнс. – Я хочу взять в жены одну из ваших девиц. Я богат. В моей стране нет ни королей, ни совитов, ни вельмож, но каждый человек сам себе хозяин по закону. В такую страну я бы взял ту, о ком говорю, и могу предложить многое, чтобы вознаградить ее за звание и превосходство, от которых она откажется.

Вэнс колебался, сомневаясь, как раскрыть личность объекта своей просьбы. Советник поднял руку.

– Нет необходимости в том, чтобы вы сказали большее, – сказал он. – Все, что произошло, дошло до моих ушей. Я знаю, кого ты ищешь, и знаю, что ты сделал, чтобы поговорить с ней. Возможно даже, что твое прекрасное лицо завоевало ее расположение, и я не осуждаю тебя, ибо знаю, что молодости свойственно быть опрометчивой и беспечной в таких делах.

Но прислушайтесь к моим словам. То, о чем ты просишь, совершенно не под силу человеку – даже мне, владыке всей этой земли и ее народов. Хотя сердце мое и разделяет твое желание, все же оно тут беспомощно. Так пусть же все это станет для тебя сном, который прошел перед твоими закрытыми глазами, ибо ничего большего быть не может.

Вэнс стоял молча, ошеломленный тем открытием, что Меррак знал все его поступки и мотивы. В голосе правителя тоже было нечто такое, что казалось отчаянно-решительным.

Последний с жалостью посмотрел на юношу.

– Не думайте, – продолжал он мягким тоном, – что я враждебно отношусь к вам или вашему народу, или даже что я не признаю некоторых преимуществ, которые может дать мне такой брак, как вы предлагаете. Вы, несомненно, более могущественны, чем мы, во многих отношениях, но есть сила, находящаяся ближе, которая преобладает над любой симпатией, которую я могу иметь в вашу сторону.