Тайна кратера

Чувство смешанной решимости и бунта набирало силу в груди Вэнса, пока говорил Совит, и, когда тот закончил, он воскликнул:

– Какие бы силы ни противостояли тому, чего я желаю, позвольте мне лишь получить ваше согласие на борьбу с ними. Мой народ не боится теней, и я принимаю твои слова как предзнаменование успеха.

Меррак, казалось, глубоко задумался. Было видно, что он находится в сильном волнении. Наконец он сказал:

– Я не хочу, чтобы ты сомневался в моем дружелюбии и желании услужить тебе.

Поэтому я хочу, чтобы вы увидели, насколько я бессилен.

Встав, он ударил в гонг, висевший над его креслом, и тут же появился один из вельмож, низко поклонился и со сложенными руками стал ждать приказаний своего господина.

– Прошу господина Ароо, любимого сына Тао, поприсутствовать при решении серьезнейшего вопроса.

Вельможа снова поклонился и исчез, а Меррак остался сидеть, зарывшись подбородком в мантию.

Через несколько мгновений, показавшихся Вэнсу вечностью, он увидел, как тяжелые занавеси, закрывавшие все стороны комнаты, зашевелились возле кресла Совита.

Затем они разошлись, хотя в этот момент ничто не говорило о наличии там прохода, и в проеме возникла фигура Ароо, первосвященника. Глубокий красный цвет его длинного платья без рукавов казался зловещим на контрасте с черным плащом, а тройное пламя на его колье сверкало таким же злобным огнем, как и в его черных, похожих на бусинки глазах. Когда его взгляд переходил от Совита к американцу и наконец остановился на первом, Вэнс как никогда остро почувствовал, что находится в присутствии злейшего врага.

Очнувшись от мрачной задумчивости, Меррак в нескольких словах объяснил священнику суть просьбы незнакомца. Во время рассказа лицо слушателя ничуть не утратило своей бесстрастности и невозмутимости.

– И ты ответил? – спросил он, когда Меррак закончил.

– Нет, для ответа я вызвал тебя.

– Совит слишком высоко чтит слугу Тао, – ответил жрец.

 – Неужели нет законов, которыми он мог бы руководствоваться, отвечая на такой вопрос?

На лбу Меррака проступили глубокие морщины.

– Дело для нас новое, – ответил он робко и нерешительно.

– Но разве закон не древний и незыблемый? – быстро сказал жрец. Затем он подошел ближе и, говоря на родном диалекте, казалось, упрекал, а временами почти угрожал, в то время как Совит со страхом вжался в кресло и сделал движение, как будто хотел закрыть лицо.