Лазурный след. Путь ученого Яна Черского к разгадке тайн Сибири

 – отвечал ему удивительный напев, к которому и Марущик теперь присоединился. – За свободу, за нашу… За вашу, раз, два!..

– Сто шестьдесят пять… Сто шестьдесят шесть… – В это время проходил какой-то поручик. Он остановился, поглядел, легко улыбнулся…

– Хорошо рисуете эти ленты, – похвалил он. – Кто вас сюда поставил?

Черский прервал свои занятия и энергично отдал честь.

– Капитан Ланин, Ваше Высочество!

– Сколько раз?

– Он – двести.

– А ты?

– Я для себя.

– Как это: для себя? Зачем упражняешься?

– Моя левая нога ударяет несколько слабее в землю.

Поручик быстро взглянул на него.

– Гм, левая нога… – пробормотал он. – Ну-ка, попробуй при мне. Посмотрим, поправил ли ты её.

Черский выполнил несколько раз упражнение и продолжил красную ленту. Снова встал по стойке «смирно».

– Раз, два, раз, два… – пел Марущик, теперь сам подавал себе команду. – Раз, два!..

– Сто шестьдесят девять! – Быков считал старательно, не обращая внимания ни на что.

Офицер бросил на них взгляд, будто удивляясь этой говорливости, но сразу повернул голову.

– Действительно, левая нога несколько слабее. – признал он. – Не перебрасывай, однако на неё излишне вес, так как охромеешь. Нужно упражняться вровень со всеми. Не мучайтесь больше!

Он улыбнулся, отдал честь и сделал шаг вперёд. Взглянул ещё раз на стену и склонился к Черскому.

– Что касается бело-красной полосы на стенах казарм, – произнёс он тихо, – будьте осторожны.

Поручик ушёл. Черский вернулся на прежнее место. Какое-то мгновение он стоял неподвижно и вглядывался настойчиво в светлую белизну снега, крепко связанную с тёмной краснотой кирпича. Какая-то безмерная боль промелькнула по его лицу, пронеслась через гортань, ударила наконец в грудь и рванула её с такой силой, что воздух вылетел со свистом. Он склонился и притянул к себе карабин.

– Раз, два! – присоединил он свой голос к монотонному напеву коллеги.

Карабин снова отрезал снег, но теперь зигзагами, неровно. Белая полоса быстро исчезла. На её месте возникло широкое красное пятно, увеличивающее неустанно свои размеры.

– Двести! – выкрикнул триумфально Быков. – Вы свободны, парни!

Черский подошёл к Марущику. Помог ему выпрямить измученное тело.

– Болит? – спросил он его с сочувствием.