За двадцать минут до полуночи

Полночь миновала, и можно было наконец раскрыть тайну, раскрыть, кто ты на самом деле. Но, по правде говоря, никакой тайны и не было. Эсмеральда знала, кто сидел рядом с ней, кто кормил её бутербродами с красной рыбой, пока звучал «Вальс цветов» Чайковского, с кем она танцевала последние несколько часов. Она знала. И едва могла дышать от волнения. Она понимала, что он задумал, и почувствовала угрызения совести, когда вспомнила о Филе. Ведь она предала его. Предала, когда вальсировала с Винценцем, крепко его обнимая, когда ела бутерброд из его руки.

Как только она могла включиться в его игру? Но Винценц притягивал её, очаровывал, хотя она и догадывалась, что это всего лишь обман. И всё же – его обаятельная улыбка, за которой он пытался скрыть мрачность своего…

В середине предложения я прервалась. Буквы… Они только что двигались. Всего на одно короткое мгновение «В» и «Ц» в имени «Винценц» подпрыгнули, как мячики-попрыгунчики.

Мне стало нехорошо. Я бросила панический взгляд на экран своего мобильного.

23:39.

Ого!.. Если уже сейчас такое мерещится, что же тогда будет через двадцать одну минуту, ровно в полночь, когда просыпаются призраки и злые духи? Неужели из-под кассы выползет какая-нибудь безголовая нежить?

И другие книги тоже оживут? Не самая приятная перспектива.

– С начала! Продолжай читать!

Опять! Я так и вздрогнула. Я не понимала, что тут творится, но явно лучше выполнять то, что требовал этот таинственный призрачный голос.

…скрыть мрачность своего характера, ослепляла её.

Эсмеральда знала, что Винценц был позором семьи Брендфейров. Он завидовал своему благородному брату, ненавидел его и готов был на всё ради славы и почёта, лишь бы только превзойти Фила. И совсем неважно, чего это ему будет стоить. Но при этом вёл он себя как истинный джентльмен. Просто идеально. Вот как сейчас. Он подался чуть вперёд, коснулся её маски, мрачно улыбнулся и, наконец, осторожно снял её. Эсмеральду будто парализовало. Одновременно она хотела сбежать – и хотела остаться. Фил. Фил. Фил. Но это не помогало. Винценц. Винценц. Винценц. Его губы…

Клак. В кассовом зале что-то с грохотом опрокинулось. Я едва дышала, и мне казалось, меня прямо сейчас стошнит, так сильно у меня кружилась голова. Смартфон вдруг сам собой подскочил.

23:40. Ровно двадцать минут до полуночи.

Я снова потянулась к книге и уже собиралась продолжить чтение, как вдруг смартфон погас, роман сам выскользнул из моих рук и приземлился прямо у ног Леоны.