Кривая дорога

Данко для вида поспорил, но уступил, решив заменить охранника в середине ночи.

Зевая до хруста челюсти, я выползла из шалаша, как только освободившийся супруг уснул, свернувшись у моего бока. Глаза слипались, но, хоть убей, сон не шёл. Данко устроился поверх ещё тёплого кострища, накидав на него веток, и любовался на редко видимые в этом краю звёзды. Те перемигивались, прыгая по макушкам деревьев, и сверкая холодным осенним светом.

– Чего, не спится? – спросил оборотень, не поворачивая головы.

– Ни в одном глазу, – кратко ответила я, снова зевнув.

Данко усмехнулся и подвинулся, предлагая прилечь рядом в тепле. Закинул руки за голову и поиграл мышцами на широкой груди. Никак рисуется? Я обернулась на тощий серый хвост, торчащий из палатки, и покачала головой:

– Постою.

– Вы шли за стариком? – поинтересовался волк.

– За ним, – а есть ли смысл врать?

– Мы не причиним ему вреда. Он старый, сумасшедший и больной оборотень. Ему нужна… семья. Свою он потерял слишком давно и никак не может завести новую.

Я честно и легко ответила:

– Мне всё равно. Он мне не брат и не сват. Просто одинокий старик. Почему-то он дорог Серому, но это его проблема.

– Не очень-то ты похожа на любящую жену, – удивился мужчина.

– А разве любящая жена не имеет права на собственное мнение?

– Волчица, – догадался оборотень, – ты только недавно вошла в силу, да?

Я промолчала. Не его дело.

– Ты станешь добрее. Потом, позже, – смягчился Данко, – если сама захочешь.

Я хмыкнула. Куда уж добрее?

Тут оборотень подорвался с места, навострил уши:

– Слышишь?

Я покачала головой: деревья трещали как и прежде, новые знакомцы мирно посапывали, деловитый ёж топотал в канавке за две сажени от нас.

– Стой здесь, – велел он и уверенно зашагал в чащу. Разумеется, я пошла следом: ну как что интересное и без меня?

– Кричат же?

Я снова прислушалась – тишина.

– На помощь зовут. Женщина.

Да нет же!

Данко носился из стороны в сторону, словно и правда слышал несуществующий голос.

Ели зловеще кланялись невидимому божеству, ожидая, пока лес соберёт свой осенний урожай. Ели хотели крови. Волчица во мне чуяла это и понимала, отзывалась на голодный холод деревьев тоскливым воем. Захотелось скинуть одежду и отдаться этой силе без возврата, стать частью Матери-Земли, умереть и родиться с ней заново.

Ветер нёс Силу.