Кривая дорога

Знай рыбу ловили круглый год, да дичь-шкуры заготавливали, чтобы по осени везти торговать – менять на муку да крупу.

Я держалась в круге света разошедшегося огня, опираясь плечом об одинокую сильную берёзу. Рядом беспомощно белел ствол второй: корни вывернула, ветви раскинула. Не хватило места обоим деревьям – шибко разрослись. Вот и сгинуло одно, дало родичу больше места. Костёр тянул пальцы к небу, облизывая жаром тела веселящихся, точно мать лоб дитяти, от всяких хворей, ночниц да крикс[3 - Ночницы и криксы – ночные демоны, которых хлебом не корми, дай напакостить человеку; а уж ежели ребёнок без оберега или материнского благословения попадётся, счастью их нет предела.

].

Серый обнял меня сзади и опустил щетинистый подбородок на плечо. И откуда появился?

– Что грустишь, душа моя?

Я с наслаждением втянула ноздрями воздух. Потный. И еловыми лапами пахнет.

– Да вот, думаю, не увела ли тебя какая ушлая баба, – вздохнула я.

– Ты что такое говоришь, женщина? Неужто думаешь, что с такой супругой, как у меня, ещё на кого-то силы найдутся?

Нет бы сказать, что любит меня безмерно.

Оболтус.

– Ну, и ещё люблю я тебя безмерно, – добавил муж и увлёк меня в пляс.

Страх, голод, одиночество… было ли что въяве? Возлюбленный прижимал меня к себе, а я знай вдыхала родной запах. Как не умела танцевать, так и не умею. Да разве это важно? Запах обволакивал, обнимал, грел и завораживал. Я бессовестно оттаптывала мужу ноги, а он делал вид, что не замечает и кружил меня дальше.

И я кружилась, отдавая всю себя без остатка, надеясь, что танец никогда не закончится, что костёр не потухнет, а этот запах, любимый, обволакивающий, проникающий, всегда будет рядом.

Танец закончился.

Я беспомощно прижалась к мужчине, силясь ухватить ускользающий миг счастья, уткнулась в нестираную, небелёную рубаху, пряча заблестевшие глаза.

– Давай сегодня останемся ночевать в деревне?

Серый кивнул.

– И завтра тоже. Мне непривычно в лесу.

Снова промолчал. Спорить, припоминая, что лес я всегда любила, не стал.

– Сейчас договоримся, – пообещал он и ушёл.

Ушёл, мерзавец! Нет, это, конечно, замечательно, что супруг такой расторопный и ради любимой жены готов искать ночлег в сутолоке праздника среди мало что соображающих, опьянённых весельем людей. Но я не думала, что он сделает это прямо сейчас! Беспомощно озираясь, я не решалась ни продолжить танец в одиночку, ни отступить в тень.