Йага

– Не твоего ума дело.

– А зверем ты посговорчивее, чем человеком. – Злой румянец вспыхнул на загорелых щеках, и Рьян лишь теперь заметил тёмные пятна веснушек на них. – И поприятнее.

Она вскочила, и молодец за нею.

– А я к тебе в друзья и не набивался!

– А я и не взяла бы!

– Зато серьги ничего, взяла. Бабы!

Йага открыла рот ответить что-то обидное, но захлопнула его. Не глядя залезла в карман передника, достала подарок – серьги с алыми каменьями – и швырнула Рьяну. Тот поймал на лету, а прежде того успел пожалеть, что ляпнул.

Но сказанного не воротишь, а дочь леса уже выскочила из переулочка на освещённую солнцем площадь, точно кипятком её облили.

А на площади начиналось действо. Отец-Небо успел перекатить огненное колесо к западу, и теперь оно обнимало красноватыми лучами лоточников, столы с товарами и толпу зевак, ставшую теснее прежнего. И только небольшое возвышение, обложенное хворостом, словно бы темнело в круге света.

Рьян мысленно застонал. Это надо же было именно сегодня вытянуть дикую девку из леса! Прислушайся он к усмарю, в доме которого жил, маленько лучше, понял бы, что за праздник готовят в Черноборе! А он услышал про торг, а дальше разбираться не стал.

Вот дурень!

И Йага, как на зло, не отправилась восвояси. Ей, ясно, стало любопытно, для чего народ собирается! И она позволила толпе отнести себя ближе к возвышению, откуда продолжал вещать охрипший глашатай.

– Пожалуйте, гости дорогие, пожалуйте! Поклонимся отцу Небу за богатый урожай, накормим мать Землю за дары, коими она поделилась со своими чадами!

Рьян ломанулся вперёд, но не тут-то было! К подножию подходил старый-престарый дед.

Борода его подметала землю. Но не оттого, что была дивно длинна, а оттого, что сам старик согнулся в поясе и едва двигался. За обе руки его поддерживали молодые нарядные парни – честь великая!

Каждый пытался хоть одежды старца коснуться, хоть на тень наступить. И до того плотно стояли, что не протолкнуться!

– Куда прёшь, рыжий?!

– Понаехали тут! Звал их кто…

Вслед северянину сыпались ругательства.

И верно, не любили в Срединных землях таких, как он. Живы ещё были те, кто застал немирные времена между соседними царствиями. Да и, что уж греха таить, Рьян и сам любви к срединникам не питал по той же самой причине. Вот только его жизнь сломал мир между странами, а не немирье.

Жрец между тем влез к глашатаю. Где-то рядом мелькнула копна волос цвета дубового корня.