Медиум Мириам

Не однажды в наказание они отмывали очаг, разгружали подвалы и выскребали закоптившиеся светильники (на одном до сих пор красовались выцарапанные инициалы друзей), а количество перечищенной ими за годы картошки уже давно превысило все необходимые продовольственные нужды. Так что Мири, придав, разумеется, лицу скорбное выражение, скучающе рассматривала стены, хранившие память ещё о родителях родителей старухи; выцветшее полотно с вышивкой, изображающей охоту; уютный лежак под ним, где так и тянуло свернуться клубком; кресло-качалку с отшлифованными перилами и воткнутыми в клубок серых ниток спицами; сундук, по необходимости служивший и столом, с парой оплывших свечей и медвежью шкуру на полу, выглядящую куда более новой, чем всё остальное убранство.

Почему-то медиум не сомневалась, что эту добычу не внук принёс Ледне и не кто-то ещё из подопечных оборотней. Нет, шаманка посчитала бы ниже своего достоинства держать в покоях напоминание о нагрянувшей старости.

– А медведя ты сама забила? – ляпнула девушка.

Старуха взвыла, челюсть её отчётливо вытянулась, а зубы побелели и выглянули меж губ:

– Да я сейчас и тебя забью! Ты слушаешь меня или нет?

– Внемлю и каюсь! – поспешно вставила Мириам. – Думаю о своём поведении и без меры жалею, что плохо влияю на твоего внука!

– Эй, это я на тебя плохо влияю! – запротестовал оборотень.

Мири и Ледна переглянулись и хе-хекнули: все прекрасно понимали, что некогда болезненный тощий мальчишка так и остался бы пугливым недоделком, кабы приблудившаяся девчонка не втягивала его в новые и новые авантюры, чтобы выпутаться из которых, приходилось мужать.

– А ты бы и вовсе не лез! Учишь его учишь, а как был младшим недокормышем…

Леши вспыхнул до кончиков ушей и даже чуть дальше. Подруга отодвинулась, так от него вдруг повеяло огнём.

– Младшим! – в попытке успокоиться он провёл ладонями по плешивым полоскам над ушами, сильно сжимая голову. – Младшим?! Вот именно – младшим! Рядом с мудрой бабкой я – вечный младший недокормыш! Ты даже представить не можешь, каково быть вечно младшим! Вечно несмышлёным, вечно ребёнком! Как родителей не стало, так я, кажется, для тебя расти и перестал!

Мириам удивлённо присвистнула: сколько себя помнила, Леши не предавал значения брани старой шаманки.

Позлится – и успокоится. А тут ровно с цепи сорвался! Да не вопил, как ребёнок, брызгая слюной и истеря, нет. Оборотень говорил ровно и уверенно. Хоть и на повышенных тонах, а не кричал, брал силой голоса.