Игра Водящего

Сегодня я уже много бегал и прятался.

Я думаю рассказать о своём решении психотерапевту. Она будет довольна, что я предпочёл идти навстречу трудностям, а не избегать их. Это явный прогресс.

Лирик и Ниа переглядываются. Подруга подталкивает меня плечом.

– Ну… позвони потом, если захочешь поговорить.

Я киваю. Не буду я звонить. Ниа начинает что-то говорить, но замолкает. Она знает, когда не надо вмешиваться, и за это я её ценю.

Ниа поворачивается к Лирику:

– У нас на обед спагетти. Много. Если хочешь, пойдём.

Или тебе домой надо?

– Ну-у, – он раскачивается на пятках, – мама сегодня вечером занята. Я могу заняться подливкой.

Мама Лирика работает допоздна. Когда она вообще работает. Когда мамы нет дома, семейство Ниа следит, чтобы ему было где поесть и поспать.

– Мне надо быть дома до темноты, – добавляет он.

– Ты знаешь, что есть больше шестисот видов пасты? – спрашивает Ниа.

Лирик поворачивается ко мне, подняв брови. Я пожимаю плечами. Пусть сам выкручивается.

– Не знал.

Перечисли все, пожалуйста.

Они уходят. Лирик оглядывается.

– Завтра в торговом центре, помнишь?

Я совсем забыл. Больше всего мне хочется спрятаться в доме, но Лирик давно просил пойти с ним посмотреть инструменты.

– Ага, ладно.

– Отлично. И про Зака поговорим, – кричит он.

Они пересекают заросшую лужайку и скрываются за высокими дубами, растущими вдоль улицы.

С неба капает, но я стою на тротуаре, пока моя промокшая рубашка не прилипает к телу. Бросив последний взгляд на притихший дом Зака, я заставляю себя идти.

Мимо снова проезжает полицейская машина. Надо было патрулировать, когда Зак пропал, а не теперь, думаю я сердито.

Останавливаюсь у покосившегося почтового ящика. Если бы был конкурс на самый запущенный дом в квартале, мой бы стал победителем. Грязно-белый, чёрные ставни болтаются. После смерти мамы мы с сестрой наплевали на всё. Маме бы это не понравилось, но без неё дом не дом.

Та самая женщина из фургона замирает, увидев меня на дорожке. Глубоко вздохнув, я подхожу.

Она отбрасывает длинную светлую косу за плечо и спускается по ступенькам. Лицо у неё от жары красное, такого же цвета, как рубашка, заправленная в тёмные джинсы. Одета она небрежно, но вид у неё деловой. Под мышкой папка и большое пятно от пота.

– Ты здесь живёшь? – спрашивает она.

– Ну да…

– А где твои родители?

Я стискиваю зубы.

– Нет у меня родителей. Отец ушёл давно. У него новая жена и новые дети. Новая жизнь. А мама умерла.