Деревянная грамота

Но прочь не пошел – коли было обещано угощение, так слово держать надобно!

Когда Нечай вносил Ивашку, Стенька придержал калитку и опять подивился: здоровый мужик, да еще в огромной, колом стоящей шубе, был на руках у этого верзилы не то чтобы совсем как дитя, а скорее как подросток.

– Забеги вперед, – велел Стеньке Нечай, – двери в сени распахни и другие тоже.

Вежества в парне было – ну, ни на медный грош!

Но Стенька сделал, как велено. Ему стало любопытно – что же это за орясина такая невоспитанная, откуда взялась? В лесу родилась, пням молилась?…

– Ахти мне! – переполошилась, увидев чужого, маленькая кругленькая Марфица, хлопотавшая по хозяйству в одной подпоясанной рубахе и в распахнутой душегрее.

– Тут я! – отвечал парнище.

– Не галди! – добавил, въезжая в горницу на богатырских руках, Ивашка Шепоткин. – Одевайся-ка да за бабкой беги, ногу мне править!

Его усадили на лавку. Марфица кинулась разувать мужа. И точно – пострадавшая нога посинела и припухла.

– Да пойдешь ты за бабкой?! – рявкнул Ивашка.

Марфица бросилась за крашенинную занавеску – накинуть хоть сарафан, чтобы не надевать шубку прямо поверх рубахи.

– Вот, Степан Иванович, так и живу, – горестно сказал Ивашка. – С бабой бестолковой! Другая бы босиком по снегу ради мужа побежала…

– Племянник, что ли? – мотнув головой в сторону Нечая, осведомился Стенька. Предположить, что Шепоткин породил такого молодца, он никак не мог.

– Какое там – племянник! – Ивашка запнулся, словно бы брякнул лишнего.

– Малость осталось.

– Ну, поди, Господь с тобой.

Парнище, пригибаясь, вышел.

– Здорова у тебя родня! – одобрил Стенька.

– Седьмая вода на киселе, – пренебрежительно отозвался Ивашка. – Ты садись на другую лавку, подожди. Бабка-костоправка у нас по соседству живет, сейчас ее Марфица приведет… Ты там скоро? А то гляди мне!

– Ахти мне! – отвечал голосок из-за крашенинной занавески.

– Да кто твой сарафан под шубой-то увидит, дура?! – возмутился Ивашка.

– А что? – Стенька встал с лавки, на которой сидел, не раздеваясь и лишь шапку сняв. – Дай-ка я до бабки добегу. И сам ее сюда доставлю! А ты, голубушка, пока лоскутов холщовых достань, длинных, они бабке пригодятся – ногу замотать. Куда бежать-то?

– Лоскутья-то у тебя, у дурищи, есть?! – зарычал Ивашка.