Иррационариум. Толкование нереальности

Близнецы глядели на него, и было в их взглядах столько искреннего сочувствия, что доктор Дубровин незаметно для себя уже полагал, будто собеседники не только осознают его слова, но и целиком, как говорится, разделяют и поддерживают.

– Что благодарные родственники и пациенты несут – это ладно, это правильно. Зарплата врача – сами знаете. Чаще, конечно, конфеты и бухло – не поверите, пацаны, уже не знаю, куда эти бутылки девать – иногда товар какой дефицитный, но лучше бы почаще деньги несли. Хотя и связи, да. Знакомства тоже важно.

Это правильно. Если б к нам ещё диссидентов не сплавляли на лечение, вернее – так называемое лечение. Диагноз «вялотекущая шизофрения» знаете?

Двое кивнули, приведя Макса в состояние, близкое к восторженному трансу. Свои люди! Можно доверить наболевшее!

– Не могу я здоровых людей калечить! Я же врач, я клятву давал! Для кого-то, может, пустой звук, а я так не хочу! За последние два года троих нам присылали. Двоих потом выпустили – там психика восстановится, психика, братцы, вообще штука пластичная, – третьего обратно забрали… туда.

Ну, вы понимаете.

Они понимали. И Макс понимал, что понимают, и что понимают, что он понимает, что они понимают… Матрёшка в голове играла яркими красками, и доктор сбился на скороговорку.

– А с девчонкой этой – не могу, ребята, не могу, это уже выше моего понимания, что с ней творят, нельзя так с человеком, пусть она хоть настоящий антисоветчик, но чтобы так глушить, и санитары её месяц каждый день насиловали, пока ей всё равно не стало, а я даже к главному ходил, хоть верьте, хоть не верьте, ходил, что ж вы делаете, а упырь этот, согласно моим сведениям, лечение протекает по правильной схеме, и вообще, молодой человек, не суйте свой длинный нос, прищемят, вот так, а что я могу? Что я могу?!

Макс перевёл дух.

Закурил. Закашлялся. И медленно произнёс:

– А я могу. Ребята. Давайте её освободим. Вы ведь мне поможете? С санитарами я управлюсь: скоро придут спирт клянчить. Я туда две ампулы клофелина…

– Три, – неожиданно сказали близнецы.

– Что – три?

– Три ампулы.

– Эх! – доктор Дубровин стукнул кулаком о ладонь. – Я так и знал! Вы ж медики! Точняк, на таких бугаёв в аккурат три ампулы. И салазки не загнут, и спать будут мёртво. Только вот Зинаида ещё… Что-нибудь придумать надо… Придумаем, а?

И понял – придумают.

– Сейчас я клофелин забодяжу, Семён же при этом… в наблюдательной неотлучно, значит, загляну, они и спросят насчёт «накатить». Ну, была не была.