Иррационариум. Толкование нереальности

Макс, решительно сверкая карими глазами, заломив густую бровь, вышел из палаты, держа на лице выражение крайней озабоченности. Быстро вернулся в ординаторскую, отцедил в мерный стакан двести граммов спирта, вытянул шприцом содержимое трёх ампул и вогнал в спирт. Так же решительно ворвался в наблюдательную – на ночь её никто не запирал.

Санитары были оба здесь.

– Как пациент?

– Хреново, Олегович, – отозвался Степан. – Как мешок с говном.

Макс бегло осмотрел лежавшего лицом к стене лейтенанта – да, симптомы депрессии проявлялись с невероятной скоростью, но сейчас доктору Дубровину было не до этого.

– Олегович… Нам бы это… вечерок скрасить…

Санитары получили свой спирт. Макс выждал для верности минут пятнадцать. Сидеть он не мог – метался по ординаторской, курил одну за другой. Небо раскололось вспышкой, хлынул ливень. «Пора», – решил доктор.

Возле наблюдательного поста дежурной медсестры отсвечивали пижамами близнецы. Сама Зинаида возвышалась над ними и что-то излагала.

– Максим Олегович, хороший ты мой, – Зинаида так резво кинулась к доктору, что он чуть не отскочил в сторону. – Давай сегодня с этой сучки начнём? Давай, а?

– Это вы о ком, Зина? – на всякий случай уточнил доктор, хотя уже догадался.

Придумали! Ребята что-то придумали!

– Со шлюхи этой антисоветской!

– За что ж вы её так?

Зинаида упёрла руки в боки.

– Ей, значит, жужжать можно, да? Она, значит, советскую власть не любит, и ей можно? Я, может, тоже много чего не люблю, да только не жужжу, вон, клизмы молча дебилам твоим ставлю да капельнички! А эта, значит, страдалица! Шлюха!

– Зина, что вы, право.

– Расскажи кому другому! Кабы не хотела – голову себе об стену б разбила, вены бы перегрызла. А раз терпит – хочет. Ненавижу этих чистеньких. С этого дня – фиксировать сульфазином. И двойной галоперидол, и аминазин.

Всё это Зинаида изрекала, двигаясь размашистым шагом, катя перед собой лязгающую тележку. Невысокий доктор еле поспевал следом. Двое держались чуть позади.

– Открывай, – рявкнула медсестра.

Макс пожал плечами, отворил бокс.

В тусклом жёлтом свете слабой лампы – маленькое, без окон, помещение. Из мебели – только койка да привинченный к полу табурет.