Опасные гастроли

Мне вспомнились цепочки канонерских лодок, несущих вахту на фарватере, вспомнились шум и суета в порту, и хотя я не мог разглядеть издали остров Даленхольм, он явился пред моим взором в точности такой, каким был летом двенадцатого года, с белыми палатками и причалами для плотов, с вековым дубом, на вершине которого можно было разглядеть дозорного, со всей обстановкой военного лагеря.

Московский форштадт отстроился не хуже Петербуржского. Я помнил его таким, как осенью двенадцатого года, – огромное пространство, утыканное одними закопченными печными трубами.

Теперь же староверы, вернувшись, все расчистили, проложили новые широкие улицы, построили крепкие дома, нарожали детей. На улицах звучала русская речь – мне даже показалось, что я случайно заехал в Москву.

Да и как ей не звучать – сюда не одни только раскольники при царе Алексее Михайловиче бежали, не одни только православные купцы и промышленники тут селились. Наиглавнейшие огородники, трактирщики и хозяева бань тоже были русскими.

А кто держал всю торговлю лесом, льном и зерном? Да наши же. И это еще что! В Лифляндию были сосланы после пугачевского бунта казаки, что воевали на стороне самозванца. Так самые бойкие из них ухитрились со временем перебраться в Московский форштадт, а уж их внуки были тут совсем свои.

В первой же лавке я спросил приказчика по-русски о семействе Ларионовых. И он тут же указал мне направление – дойдя до Благовещенского храма, который вот уж виден, поворотить направо и на первой же поперечной улице, Смоленской, спросить прохожих.

Прохожие указали мне и жилище давнего знакомца, и склады на двинском берегу, ему принадлежащие. Зная, что староверы неохотно принимают православных в своих домах, я пошел к складам.

Яшка Ларионов и впрямь стал матерым купчиной, пополнел, даже в плечах раздался. Его вороные кудри тронула седина, однако голос был все так же звонок и переливчат.

– Да что за беда! – воскликнул он, когда я вкратце рассказал ему о Ванином побеге.

 – Дам тебе приказчика Гаврюшу, он лучше природного немца по-немецки чешет. Да он же еще там такое высмотрит, что тебе и не снилось! Он у меня бойкий!

Купчина позвал меня на следующий день обедать, но не домой, а в трактир. И я потихоньку отправился на Гертрудинскую.

Глава третья

Рассказывает мисс Бетти

Я уже миновала те годы, когда женщина не пытается разобраться в своих чувствах, а просто живет ими, и они ей заменяют рассудок.