Рецепт на тот свет

Что делать, чтобы и теперь полилась такая же речь, простая и как-то особенно грациозная?

Грациозна ли речь Демьяна Пугача? Опытное ухо скрипача слышит в ней музыкальные фразы, понижения и повышения тонов; как прикажете сие передать на бумаге?

И Ванька заговорил Демьяновым языком:

– А, а! догадался! Да ты бес на выдумки. Я и сам не промах, а мне бы ввек этого в голову не пришло. Подсядем же мы к пирожку-то чиннехонько.

Дальше герои комедии должны жевать начинку пирога, перекидываясь репликами; ну, это написать несложно, самому приходилось речи держать с набитым ртом; ан нет, тут – иное, тут Ванька за Дашей увивается, предлагая ей заместо цветочков птичью ногу.

Даша-то не глупа, она видит, что в пироге делается все просторнее, а Ванька прост, он придумал вранье, будто начинка от дороги осела, и рад. И ухлестывает, и радуется барскому лакомству, и пытается галантонничать на барский лад! Записать это, хоть обрывочками, хотя голос Демьяна уже не звучит. Демьян был наподобие камертона – стукнешь им по пюпитру для нот, он даст верный тон, а более не нужен… Демьян – вольный казак, хоть и сбитенщик, а Ванька с Дашей – люди крепостные, и нет для них большего счастья, чем посплетничать о господах… именно так, в сплетне, они и доложат публике все необходимое, лишь бы не сломался карандаш… лишь бы потом удалось разобрать свои каракули…

И вот краткие портреты: старый Вспышкин – бешен, вспыльчив и ветрен; это уже было, вспомнить того же Сумбура из «Бешеной семьи», это – фигурка бумажная… да как же быть, коли именно такой батюшка и надобен для сюжета? Супруга его Ужима – и Ужим а также была: старушка притворная скромница, которая сошла с ума на романах и на песенках; в людях она ангел, а дома от нее никому покоя нет… И Прелеста – была! И Милон, печально-благородный любовник, – был! Все были! Отчего они вылезают, как мыши из сундука со старыми рукописями?.

.

Пирог пуст. Даша и Ванька, обвинив друг друга в этой беде, разругались в пух и прах. Не пишется более. Сцена кое-как завершена. Пирог пуст…

Все не так. В голове сценка была диво как хороша. Она звучала! На бумаге… да такой бумагой разве что подтереться…

Маликульмульк вернулся в канцелярию и снова засел за бумаги, понимая в них очень мало. Все отвлекало его от службы, решительно все.