Шайтан-звезда (Книга первая)

 – Ты совершил это, чтобы не сказали: «Умерла верность среди людей!»

– Клянусь Аллахом, да!

Саид негромко рассмеялся.

– Нас собралось тут, в этом доме, трое рабов верности, ибо и я храню ее, и эта моя невольница Ясмин, а что касается Мамеда – он верен лишь кувшину с густым вином, и белой бумаге, и каламу, которым пишет свои касыды. И не будем требовать от него большего, ибо он – не из тех, кто дает клятву, так что нет ему нужды в выполнении клятв. Как нам называть тебя, о раб верности?

– Если бы я сдержал слово и уберег госпожу, я назвал бы тебе свое имя, о рассказчик, – подумав, сказал чернокожий.

 – Но судьба была против меня. Так что зови меня Рейханом. А потом, если будет на то соизволение Аллаха, ты узнаешь мое настоящее имя.

– И оно, я уверен, не последнее среди знатных имен Хиры, – заметил Саид.

– Ты бывал в Хире, о рассказчик? – насторожился тот, кто предпочел носить имя раба.

– Бывал, о Рейхан. Но об этом мы поговорим в другое время и в другом месте, если будет угодно Аллаху.

А теперь расскажи, что же тут произошло и что ты намерен делать.

– Лучше бы тебе не знать этого, о рассказчик, и твоим друзьям – тоже, – со всей доступной ему деликатностью и тонкостью отвечал Рейхан. – Некоторые тайны убивают тех, кто по неосторожности прикоснется к ним.

– Я не прошу, чтобы ты сейчас раскрыл нам тайну – прямо здесь, во дворе, да еще в то время, как наверху лежат одурманенные банджем женщины, которые нуждаются в помощи, – сказал Саид.

 – Ты только объясни, как получилось, что вам дали бандж. А я постараюсь понять, кто и зачем это мог сделать.

– Мы жили уединенно, и не принимали гостей, и госпожа выходила из дому лишь в хаммам, и вот она пошла туда, и забыла там браслеты, и банщица взяла их, и принесла к нам… – сказав это, Рейхан задумался. – И некому было подмешать нам в питье бандж, кроме этой банщицы! Ибо она втерлась в дом, как змея, проползающая в тончайшую щель!

– Как это произошло? – быстро спросил Саид.

– Мы не хотели впускать ее, потому что с нас довольно было и этого горе-рассказчика, – Рейхан показал на Мамеда, и тот открыл было рот, чтобы возразить, но чернокожий продолжал. – И я сказал госпоже, что напрасно она впустила в дом постороннего, поэтому, когда раздался стук дверного кольца, и невольница выглянула, и увидела банщицу, закутанную в изар, она хотела приоткрыть ворота лишь настолько, чтобы принять браслеты.