Шайтан-звезда (Книга первая)

 – И Наджия рассказала, что накануне в хаммам пришла богатая вдова с двумя красивыми невольницами, с которыми она обращалась ласково, словно с родными дочерьми, и она велела позвать лучшую банщицу, и Джейран пришла к ней, и вымыла ее, и растерла, и размяла, и вытянула ей все кости и суставы, и охотно с ней беседовала.

– Как ее звали? – перебил рассказчика Рейхан.

– В том-то и беда, что ее звали Фатима…

Саид замолчал, и надолго.

– А та, что принесла браслеты, назвалась Джейран! – сказал Рейхан. – Старуха сказала мне об этом.

Все сходится, о Саид! Мы должны искать караван, состоящий из лошадей и верблюдов, при котором десять невольников, а ведет его женщина средних лет по имени Фатима! Теперь я знаю, что нужно делать – обойти все городские ворота и расспросить стражу!

– Это займет у тебя целый день, ибо я не стану подходить к стражнику даже за золотой венец повелителя правоверных, да хранит его Аллах и да вернет ему хорошее настроение, – заметил Мамед. – И Ясмин не станет этого делать, ибо как женщине ей это неприлично.

– Наконец-то хоть один человек сказал тут разумные слова! – воскликнула Ясмин.

– Потише, потише, о Рейхан, о Мамед, о Ясмин, – проворчал неожиданно хмурый и притихший Саид. – Во-первых, если это опытные воры и похитители, то они могут разделить свой караван на несколько отрядов, выйти через разные ворота и потом соединиться. А во-вторых…

Но что могло произойти во-вторых, он так и не сказал.

– Однако если мы не расспросим стражников, мы тем более ничего не узнаем, о рассказчик! – Рейхан уже был готов вскочить в седло, и мчаться, и догонять, и налетать, и отнимать, и блистать мужеством в споре белых мечей и серых копий.

– Послушайте меня, о правоверные, – вмешался Мамед. – Вы в этом городе люди пришлые, а я в нем родился и вырос. Когда я написал первую касыду, которая удостоилась внимания повелителя правоверных, этот рабад еще не был построен, здесь простирались поля и стояли одинокие загородные усадьбы. А медина, которую теперь пренебрежительно называют старым городом и смеются над ее запустением, строилась по определенному плану.

Улицы в ней прямые и пересекаются под строгим углом, а две ее главные улицы проложены крест-накрест и за городской стеной они переходят в дороги. Но это только кажется, что из города ведут четыре большие дороги, на самом деле их три, потому что та, которая ведет на север, упирается в реку, и делает вместе с ней поворот, и сливается с той, которая ведет на восток.