Рижский редут

Сдается, что француженка и не такое видала. Ее лицо не изменилось.

– Я все это понимаю и преклоняюсь перед твоим мужеством! Но посмотрим на вещи практически. Это чужой нам город, где тебя не знают, но и я тут никого не знаю. Те русские купцы, что живут в Московском форштадте, староверы и очень беспокоятся, чтобы поменьше иметь дел с еретиками. Они даже держат особую посуду на тот случай, если в дом зайдет человек не их веры и попросит напиться…

Тут ступеньки лестницы заскрипели, Натали отпрянула от меня, а Луиза быстро надела шляпу.

Дверь отворилась. На пороге стояла Анхен и с большим недоумением глядела на моих гостей.

Я растерялся. Всякий более опытный мужчина непременно нашел бы, что соврать, я же молчал.

Анхен оказалась сообразительнее меня. Она не знала, кто эти люди, что летним вечером находятся в помещении, не снимая гарриков, и очень кстати подумала первым делом о своей репутации.

– Господина хотел видеть герр Вайсдорф. Приходил дважды и просил в любое время, когда господин явится домой, передать, чтобы завтра господин перед службой заглянул в мастерскую примерить сапоги, – сказала она, сделав маленький изящный книксен.

Эти немецкие книксены были на Малярной улице в большом ходу – иногда двух десятков шагов до своей двери не пройдешь, чтобы с тобой не поздоровались таким манером три или четыре девицы.

– Хорошо, милая Анхен, – по-немецки ответил я. – Благодарю тебя. Спокойной ночи.

Никакого Вайсдорфа я, разумеется, не знал.

– Спокойной ночи, – пожелала и она, сделала прощальный книксен и выскочила за дверь.

Но шагов на лестнице я, как ни вслушивался, не уловил. Похоже, моя прелестница не прочь была немного подслушать у двери.

Она мало что поняла бы по-русски и ни слова по-французски, но женский голос она отлично бы признала. Поэтому я прижал палец к губам, всем видом своим показывая Натали и Луизе, чтобы они молчали.

Натали удивилась – она по простоте душевной не поняла, что ее могут подслушать. Луиза же, более опытная, повторила мой жест и кивнула.

После чего она по-французски тихонько подсказала мне мои дальнейшие действия, за что я был ей крайне благодарен.

– А теперь, господа мои, я провожу вас. В Риге много пришлого народа, улицы в ночное время сделались беспокойны, – громко и внятно сказал я по-русски. – Подождите, покамест я не заряжу пистолеты.

Мне хотелось показать Натали, что я готов вступить ради нее в любое сражение. И наградой мне был пламенный взгляд.