Троянский кот

– Вот точно так же растает сердце королевы Мабиллы. А прочее тебя, госпожа, пусть не волнует. Уж девчонка-то у них двоих непременно получится, – обнадежила Изора.

* * *

Ехать в столицу можно было по-разному. Через горный перевал путь лежал короткий, но связанный с неудобствами. Речной долиной добираться было дольше, да и переправляться через реку ниже по течению пришлось бы вброд, но других дорожных неурядиц не предвиделось. Мастер Жербер и тетка Туанетта разругались вконец, пока выбирали путь.

Тетка Туанетта настаивала на ровной дорожке, пролегающей по красивой местности, где на каждом шагу – всевозможные харчевни. Поесть она любила. Мастер Жербер желал странствовать там, где его никто бы не видел, не слышал и не узнал.

– Да кто нас с тобой сейчас признает? – изумлялась тетка Туанетта. – Ты посмотри, на что я стала похожа! Да и ты сам тоже хорош!

В хижине отшельника зеркало имелось, да только то самое – магическое. Оно исправно показывало всё то, что было в прошлом, и, возможно, невольно сбило с толку отшельника – он видел себя таким, как полсотни лет назад.

Таким, каким в глубине души хотел бы видеть…

Тетка Туанетта долго бы препиралась с мастером Жербером, если бы не догадалась сбегать к ручью с котелком и показать сварливому отшельнику его отражение в чистой воде.

Отшельник разрыдался.

С большим трудом тетка Туанетта уразумела – таким, постаревшим, покрывшимся морщинами, убогим и скрюченным, он вообще не желает показываться добрым людям на глаза.

И чесался-таки язык у повитухи назвать давнего приятеля бабой, да только знала она, что именно этого делать и не следует. Это было бы уж слишком жестоко – и она, вздохнув, позволила мастеру Жерберу уговорить себя на горное путешествие.

Владения сьера Элиаса простирались до самой септиманской границы – и сомнительной пользой от этого было постоянное присутствие контрабандистов с их заморскими товарами и странными похождениями.

Но именно контрабандисты хорошо знали горные тропы, да еще, пожалуй, браконьеры – по милости дамы Эрмиссенды. Великая охотница время от времени обнаруживала, что в ее лесах порезвились мерзавцы и наглецы, метала громы и молнии, и те полтора десятка любителей оленины, чья совесть была нечиста, отсиживались в пастушьих хижинах на такой высоте, куда разъяренная дама Эрмиссенда со стражниками и глядеть-то боялись.