Огненная мансуба

Его ждал не один Эрекей, а ещё и Теркай – который уже приступил к разложенным на подносах блюдам, и потому губы его лоснились от жира.

– Добрая встреча, покоритель елмауза, – утирая рот, приподнялся со своих подушек Теркай. Лучше бы он молчал.

– Елмауз, – задумчиво произнёс Эрекей, жестом показав Амарелю, чтобы сел рядом с ним. – Расскажи, что с ним случилось?

Взгляд Эрекея остановился на кольце, которое будто вросло в палец Амареля.

– Да, мой хан, – Амарель впервые пожалел о том, что музыканты, которых позвал Эрекей, никак не начнут играть на сурне – они ждали его знака.

Пришлось, усевшись на подушки рядом с ханом, рассказать о гибели Сверна. Даже сейчас Амарель с трудом верил, что дракона больше нет. Он скосил глаза в сторону окна – неужели там, в далёком сером небе, не мелькнёт крылатая тень?

– Значит, елмауз мёртв, – Эрекей ронял слова, как камни.

Амарель только и сумел, что кивнуть. А затем он почувствовал на своём плече руку и услышал:

– Был у меня любимый конь.

Я звал его Ветер – как многие зовут своих быстрых коней, – Эрекей усмехнулся. Голос его звучал непривычно мягко. – Ветер был мне лучшим другом. А потом он заболел и умер. Помню, я не мог в это поверить. Думал, он поправится и встанет… я вскочу на него… и мы полетим вперёд, как обычно.

Эрекей чуть сжал плечо Амареля, и тот пробормотал:

– Я… понимаю.

– Конечно, понимаешь. Так и я понимаю тебя, Амрел. Ты потерял своего дракона.

Сначала Амарель, поглощённый мыслями о Сверне, не мог взять в толк, зачем хан сравнил того с давно сдохшим конём.

Ведь дракон – это не животное; дракон был разумнее многих людей, да и самого Амареля… И тут его осенило – Эрекей хотел показать своё сочувствие. И это был не просто грустный рассказ, а попытка поддержать того, кто… неужели стал, как родной человек?! Мог ли Кариман оказаться прав? Глаза Амареля неудержимо защипало от слёз, хотя до сих пор он старался сдержаться.

Эрекей убрал ладонь с его плеча и крикнул музыкантам:

– Играйте! Да что-нибудь покрасивее!

И по комнате поплыл знакомый звук, похожий на жужжание сразу нескольких огромных комаров, но теперь он казался Амарелю приятным.

Украдкой он вытер кулаком глаза, и как раз вовремя, потому что Теркай протянул ему полную чашу:

– Будем пить за твоё возвращение, Амрел?

«И за твоё», – вертелось на языке у Амареля, как и вопрос, каким образом Теркай умудрился дотащить свою тушу до Сархэйна.