Эра водолея

Длинная река машин одновременно остановилась, прекратив хоровой вой сигналов, споров автомобилистов и работы сотен двигателей. Словно по одной команде все водители вышли из своих транспортных средств и, развернувшись, направились в сторону «Jaguar».

– Запри машину, пожалуйста.

– Что? – удивился Митч. – Зачем?

– Просто сделай, о чем я тебя прошу.

Томсон и так считал всю семью Фитцжеральдов психами, в прочем, как и добрую половину Нью-Йорка. Узнав же о галлюцинациях детектива, это было бы его настоящим торжеством.

Защелкнули замки автомобильных дверей. Люди сначала покачивающейся толпой окружили автомобиль. Они походили на безмозглых зомби, о которых так много снимали кинолент. Впрочем, подобная тематика кинематографа и непосредственно жанра ужасов ему никогда не нравилась. Однако, когда оказываешься на месте главного героя, окруженного тысячами разлагающихся тел, причем запах смрада, нагонял ужаса больше, чем сами зомби, волей-неволей соглашаешься, что это страшно.

Страх… Чувство, придуманное нашим мозгом, чтобы сохранить в целостности наш организм.

Правда иногда это чувство разрастается до такой степени, что мозг дает сигнал телу о самоликвидации. И сейчас разум Фитцжеральда начинал подавать хоть и слабые, но чувствительные сигналы о самоубийстве:

«Ты же не хочешь стать таким же? – спрашивал он себя. – Действительно – лучше смерть, чем быть ни живым, ни мертвым. Но не стоит забывать – все происходящее просто обман. Ничего нет. Да! В Нью-Йорке прогремело несколько взрывов, но они не могли привести к подобному.

Зомби – это только сказочные персонажи. Наверное, будет точнее сказать кино-персонажи. Причем после выхода «Обитель зла» и «28 дней спустя» ничего хорошего на тему ходячих мертвецов на экран не выходило».

Пока Фитцжеральд объяснял все это своему разбушевавшемуся сознанию, плотное кольцо разлагающихся трупов сомкнулось. Некоторые безмозглые представители начали забираться на капот «Jaguar», биться головами о стекла, дергать ручки дверей.

– У тебя стекла бронированные? – как ни в чем не бывало, он спросил у водителя.

– Конечно, – с серьезным тоном ответил Митч, прибавляя радио литературы:

«Как тяжко мертвецу среди людей

Живым и страстным притворяться!

Но надо, надо в общество втираться,

Скрывая для карьеры лязг костей…

Живые спят. Мертвец встает из гроба,

И в банк идет, и в суд идет, в сенат…

Чем ночь белее, тем чернее злоба,

И перья торжествующе скрипят.