Даджаль. Том 2. День как год

Заторможенные речь и мышление доводили до исступления. А уж за бессмысленные очереди в поликлинике или в магазине Максим лично готов был отправлять эту рухлядь в газовые камеры.

Поэтому первое, что он ощутил, очнувшись, – тот самый запах старости и тлена. Понял, что сидит в кресле, и попытался снять маску. Но тихий голос Грабчака одёрнул:

– Сиди тихо, даже не дыши.

Легко сказать – не дыши. Миазмы словно проникали внутрь, въедаясь в кожу, а в желудке ощущалось бурление, будто с утра наелся тухлой рыбы.

Уже подступили рвотные позывы, но внезапно где-то рядом заскрипела дверь и послышались голоса. Один был булькающий, старческий:

– Ещё раз прошу простить, Милосердный, что пришлось потратить ваше время на мою скромную персону.

– Бог простит, Александр Семёнович, – не то закаркал, не то засмеялся собеседник и захлопнул дверь.

Максим почувствовал, как тот подошёл к нему и присел рядом – заскрипело что-то кожаное. Названый Милосердным поинтересовался:

– Новичок?

Ответа не последовало, зато внезапно маску сорвали с лица, и в полутьме перед собой Максим увидел глаза.

Он не мог понять: то ли они серо-голубые, то ли цвета стали, то ли вообще не пойми какие. От их пронзительного взгляда ещё сильнее закружилась голова и затошнило. Максиму отвесили смачную оплеуху, и сразу полегчало.

– Не тот пошёл зверь. Хлипкий, – с разочарованием констатировал Милосердный, поднимаясь.

Комната, в которой они сидели, выглядела, будто бы её на машине времени перенесли откуда-то из шестидесятых.

Совковые кресла и шкафы, куча книг, старый телевизор, потёртый паркет под ногами и люстра а-ля мечта начальника обкома. Спиной к Максиму теперь стоял невысокий мужчина в чёрном кожаном плаще с длинными седыми волосами, перед которым, склонившись в почтительном поклоне, виновато отчитывался ректор:

– Что поделать, мой господин: титаны духа давно уже вымерли. Работаем с тем, что имеется. Если бы нам отдавали их годовалыми…

– Помню. Проводился такой эксперимент, – перебил его Милосердный.

 – Закончился плохо. Ты просто не в курсе. Ладно, работай, ректор. Работай. Расчёты прислать к понедельнику.

– Всё уже готово, мой господин, – зачастил Грабчак вслед уходящему, – я только сам перепроверю и…

Внезапно Милосердный словно растворился в воздухе, а Леонид Георгиевич закончил потухшим голосом:

– …пришлю вам.

Через мгновение его взгляд упал на Максима, но тот предусмотрительно изобразил из себя слепоглухонемой манекен.