Даджаль. Том 2. День как год

Выпрямившись, ректор подошёл к двери и постучал. Ответа не последовало. Удовлетворённо кивнув чему-то, он жестом разрешил Максиму встать и проследовать за ним.

Внутри оказалось неожиданно свежо: видимо, какие-то очистители воздуха работали на полную мощность. На кровати, под капельницей, лежал ещё крепкий старик. Максим действительно узнал его: знаменитого разведчика, легенду эпохи холодной войны, и подумал: «Ему ведь уже лет под сто должно быть…»

– Пока ещё девяносто три, – раздалось с подушки. – Не делай такое лицо, словно тебе Нобелевку дали за открытие бутылки пива.

Лёня по дороге объяснил же: я на половину джинн, а джинны легко читают мысли, если ты, конечно, не чист душой. Не маячь, сядь рядом, на табуретку.

Комната-палата разительно отличалась от приёмной. Здесь царствовал хай-тек. Всё утопало в свете, на белоснежных стенах висели плазменные телевизоры последних моделей и всевозможных размеров, беззвучно демонстрировавшие широчайший спектр контента на любой вкус: от новостей BBC до какого-то особо извращённого порно.

Кровать Апостола, стойка капельницы и гостевой стул были сделаны из серебристого металла явно одним дизайнером. Особо выделялось окно в полную стену: мимо него проплывали облака, и казалось, открой его – они заползут внутрь. Позади облаков иногда проступало небо того удивительно голубого оттенка, которой можно увидеть только из иллюминатора самолёта. Заметив интерес Максима, старик пояснил:

– К сожалению, это тоже экран, но картинка идёт в реальном времени со специального аэростата.

Ладно, давай к делу. Мне бы хотелось, чтобы для начала ты сформулировал чётко и ясно собственную конечную цель.

– Простите за дерзость, Апостол, но разве вы сами не можете прочитать это в моей голове?

Аристарх пригрозил тому пальцем:

– Не хитри со мной, мальчик. Если я задаю тебе вопрос, то значит, хочу услышать ответ именно от тебя, даже если уже знаю его сам.

Ненадолго задумавшись, чтобы тщательно подобрать слова, Максим продекларировал:

– Я мечтаю о глобальном геноциде нового типа, когда человек не ждёт в концлагере скучной очереди на расстрел, а испытывает суеверный ужас от неизвестности и неизбежности надвигающейся смерти.

– Интересно, – ухмыльнулся Апостол. – А вот в твоём личном деле эти дураки из спецслужб пишут, что, мол, ты мечтаешь возродить Золотую Орду и стать новым Чингисханом. Именно поэтому я и не доверяю никаким докладам. Что ж, это крайне интересно, я бы даже сказал, свежо.