Письмо моим детям и детям грядущего мира

Существует ли что-либо более несуразно доходчивое, нежели переливание из пустого в порожнее предрассудков, веками подменявших мысли, нежели эти общие места, измусоленные одним поколением за другим так, что их стали принимать за вечные истины? Философии, религии, идеологии только и делали, что утверждали такой подход, который – несмотря на всё его разнообразие – подчиняется одним и тем же якобы неизменным движущим силам: жажде власти, влечению к деньгам, соперничеству, борьбе силы и хитрости, вырывающемуся наружу и обуздываемому зверству, любви, лишённой человеческих свойств, тревоге, вызванной чувством вины, отдалению человека от самого себя, тягости бытия.

Те, чья мысль никогда не покидает пределов заурядной констатации этих вечных стимулов, те, кто не способен выйти из круга бесконечного пережёвывания устаревшей модели человечества – именно те люди корят меня за то, что я повторяюсь, стоит лишь мне насыпать несколько крупинок песка на шестерёнки механической судьбы, которая – а они это знают и давно с этим смирились – увозит их туда, куда им не надо.

Нельзя расколоть окаменевшие улики прошлого, не ударив по ним молотом идей, способных раздробить старые шаблоны и открыть будущему пути, которые всё равно в конечном итоге утратят своеобразие.

Как же не оттолкнуть читателя, обрушив на него обжигающую правду, если он, привыкший к холодному пеплу, боится до неё дотронуться? Я не собираюсь прибегать к тем литературным уловкам, на которые не скупятся авторы, пытаясь привлечь читателя.

Моя дилемма заключается в том, чтобы избегать хитростей соблазнения и в то же время не отказываться от лени, каковую я в достаточной мере ценю, пользуясь её преимуществами.

Говорят, что Леонардо да Винчи построил себе комнату, где стены были сплошь покрыты маленькими зеркалами. Он приходил туда размышлять, отдаваясь игре воображения в центре этого микрокосма, который «отображал» его, преумножая и изменяя его образ.

Он сидел там, посреди множества отражений, в коих ему одному был виден смысл. Не так ли и мы всю жизнь окружены разрозненными осколками мозаики, в которых те же самые предметы и существа предстают перед нами снова и снова, но каждый раз под иным углом, изменяющим освещение и наполняющим их новыми значениями?

Повтор – это иллюзия. Он напоминает музыкальные вариации на заданную мелодию.