Письмо моим детям и детям грядущего мира

Письмо моим детям и детям грядущего мира

Рауль Ванейгем

Планы на Будущее

Новая книга бельгийского философа, бывшего участника Ситуационистского интернационала, известного своими работами «Революция повседневной жизни», «Сопротивление христианству» и «Бесцеремонная история сюрреализма». Издание представляет собой цикл коротких эссе, посвященных критике современной цивилизации и идеям свободного и праздничного общества.

Рауль Ванейгем

Письмо моим детям и детям грядущего мира

Посвящается Ариане, Ариэль, Кьяре, Тристану, Гаранс, Рено, Саше, Люнте

Нам нужно лишь одно: полноценная радость жизни.

Только бы её поэтическая сила пробудилась и раскрылась, а всё остальное приложится.

Серия «Планы на Будущее»

Марка серии – рисунок Д. Бурлюка. 1914

Перевод сделан по изданию:

Raoul Vaneigem. Lettre ? mes enfants et aux enfants du monde ? venir. Paris: le cherche midi, 2012

В оформлении обложки использован коллаж Л.

Мохой-Надя «Между небом и землёй» (ок. 1926 г.)

©?le cherche midi editeur, 2012

©?Книгоиздательство «Гилея», перевод, 2015

Предисловие

Как могу я обращаться к моим дочерям и сыновьям, к моим внукам и правнукам, не думая при этом обо всех тех, кого втянули в гнусную вселенную денег и власти и у кого уже завтра могут отнять обещание жизни, не предлагая ничего взамен, – жизни, что беззаветно преподносится в дар при рождении?

Если бы мне не претили моральные наставления, то я бы ограничился великодушными гуманистическими высказываниями.

Однако мне видится некая непоследовательность в том, чтобы поощрять духовность благих намерений, не предупредив о чудовищах бытового насилия, коим ничего не стоит с этой духовностью разделаться.

Простота человека и мира, в котором он пытается жить, – всего лишь видимость. Поверхность существ и вещей обманчиво безмятежна, точно гладь озера, но рыбу, что беззаботно плещется в воде, уже опутали сети.

Впрочем, эволюция нравов и мышления достигла такой стадии ускорения, что во тьме вчерашнего дня странные скопления очевидных свидетельств предстают в новом свете.

Быть может, с упрёком, который я часто слышу в свой адрес, согласитесь и вы: дескать, мой стиль требует от читателя большего усилия и внимания, чем любой роман.