Между Вороном и Ястребом. Том 1

Вторая встреча за день и снова некстати! Глупо ожидать, что Аранвены будут беспристрастно расследовать дело, в котором замешаны Эддерли… С другой стороны, такими клятвами не бросаются, да и Айлин в семье Эддерли всегда любили, так что Говард и Мариан вряд ли виноваты…

Но вдруг хотя бы король станет его союзником в поисках?

– Ваше величество, я прошу позволения присутствовать при допросе тел негодяев, напавших на мою жену, – проговорил Грегор со старательной почтительностью и замер в ожидании ответа.

– Зачем? – осведомился король со столь искренним недоумением, что Грегор стиснул зубы.

Да он же… издевается!

– Эти люди напали на мою жену, ваше величество. Я хочу знать, кто им это приказал и куда она исчезла, – выговорил он, прикладывая немалые усилия к тому, чтобы голос звучал хотя бы бесстрастно.

В то, что у него получится говорить почтительно, Грегор уже и сам не верил. Он ожидал, что Аранвен-младший возразит на эту просьбу, но Дарра молчал, стоя совершенно неподвижно и ничего не выражая красивым, но безразлично-холодным аранвеновским лицом.

– Я не позволяю вам этого, милорд, – бросил король, прищурившись, и прежде, чем Грегор успел сказать хоть что-то, добавил: – Вы получили мой приказ, не так ли? Поиски леди Айлин вам тоже запрещены. Мне трудно поверить, милорд, что если вам удастся найти ее, то вы удержитесь от встречи или разговора. Что будет прямым нарушением моего приказа.

В груди вдруг стало так холодно и больно, будто сердце превратилось в острую льдинку.

Голубые глаза короля стремительно выцвели, став холодно-серыми. Лицо с короткой светлой бородкой и северными косичками от висков застыло, словно вырубленное из камня. Как же хорошо, что с этой прической он не похож на Малкольма!

Аранвен… Вот на него смотреть точно не хотелось! Не хватало еще сорваться и вызвать эту хладнокровную тварь на дуэль прямо при короле!

Грегор с усилием отвел взгляд и, просто чтобы отвлечься, посмотрел на Фарелла.

Руки итлийца не касались королевских плеч и лежали на резной спинке кресла расслабленно, однако от этой расслабленности почему-то было тревожно. На смуглых пальцах блестели перстни. На правой руке – родовой с пожалованным гербом, издалека видно только золото на черной эмали, на левой – кроваво-алый рубин и знакомый аметист, мертвый, но все равно яркий.