Между Вороном и Ястребом. Том 1

Как можно скорее отправьте в заведение, именуемое «Страстоцветом», платье голубого цвета из тех, что предназначены для дневных прогулок. Прошу вас выбрать нарядное платье, непременно отделанное кружевом, а также ленты к нему в тон, туфельки и перчатки. Размер платья должен быть таким же, как у меня, в остальном всецело полагаюсь на ваш вкус, дорогая тетушка. Передайте распорядительнице заведения госпоже Элегии Барлис, что в этом наряде следует похоронить девицу Марту, исполняя ее посмертную волю… – Айлин остановилась, торопливо смахнула слезу, едва не испортившую письмо, сглотнула ком в горле и продолжила: – Кроме того, пусть наш поверенный отправит в это же заведение двести десять золотых – трижды по семь десятков в честь Семи Благих – с указанием, что эти деньги следует передать семье девицы Марты из деревни Глаффин.

С любовью, ваша Айлин».

Высушив листок и вложив его в конверт, она подписала адрес тетушки, капнула немного воска и приложила родовой перстень, подаренный Аластором. На воске четко отпечатался пятилепестковый цветок шиповника – ничего общего с гербовым вороном Бастельеро, и как же это правильно!

«Никаких воронов! Больше никогда!» – пообещала сама себе Айлин и посмотрела на уже готовое письмо, словно набираясь в нем уверенности перед следующим.

Да если бы она даже хоть на миг усомнилась в собственном решении, стоило вспомнить бедняжку Марту и много чего еще…

Нет, конечно, написать это второе письмо необходимо! Но какими именно словами – вот над этим следовало подумать…

«Я должна быть очень осторожна, – сказала себе Айлин, покусывая кончик пера – дурацкая привычка, приобретенная в Академии и неожиданно вернувшаяся вместе с другими вольностями вроде кос и завтрака в постели.

 – Очень-очень осторожна! Получив это письмо, лорд Грегор страшно разгневается, а ведь рядом с ним в одном доме живет батюшка Аларик… и маленький Аларик Раэн… Если бы я только могла быть уверенной, что лорд Грегор никому не причинит вреда! Но я не могу – и это, кстати, одна из причин, по которой мне вообще приходится это писать! Так что письмо должно быть учтивым, сдержанным и осторожным… Таким осторожным, словно я накладываю трехуровневый аркан одной рукой и вслепую… Смертельно осторожным, в общем! Пусть он разочаруется во мне, пусть презирает и даже ненавидит – но только меня! Лишь бы не подумал, что в моем решении виноват кто-то еще…»

Она решительно обмакнула перо в чернильницу и принялась писать, стараясь делать это как можно аккуратнее.